Мир моих надежд

Как спасали Кленовую балку

foxrecord — Wed, 18 Mar 2026 13:52:06 GMT

Эта статья – дань памяти человеку, благодаря которому город Кировское появился в общесоюзных энциклопедических справочниках, в Викопедии, в средствах массовой информации республиканского и общесоюзного уровня. В нашей большой стране существуют миллионы таких небольших ничем не примечательных рабочих городков, но благодаря ему наш стал одним из немногих. Имя этого человека – Геннадий Андреевич Иванов.
Меня трудно упрекнуть в каком-то предвзятом отношении к нему. За свою двадцатилетнюю карьеру на шахте «Комсомолец Донбасса» я с ним пересекался только работая механиком на добычном участке: во время частых проверок по линии охраны труда горнотехнический инспектор приходил в забой, как правило, с начальником смены. Очень часто таким сопровождающим и был как раз Г.А. Иванов, работавший тогда в этой ипостаси.
Общаться с ним, и то, переписываясь по краеведческим делам, я стал уже после своего выхода на пенсию.
Круг его интересов был необычайно широк: это и фотография, и астрономия, он занимался археологическим копом, писал стихи, принимал активное участие в спортивной и культурной жизни города. В 2000-е сбылась его самая заветная мечта. У него появилась своя газета – орган шахтного комитета «Шахта, город, люди». Печаталась она в цвете на шикарной бумаге. Он был её и автором, и редактором. Всего из типографии вышло 28 номеров. Последний номер датируется тридцатым июня 2014 года. В пригороде уже активно шла война.

Геннадий Андреевич Иванов

В молодости Г.А.Иванов был рабкором всех местных и некоторых республиканских и общесоюзных печатных изданий. Из одного такого издания, журнала «Советы народных депутатов», можно узнать одну очень интересную историю: как спасали городскую Кленовую балку, и Геннадий Андреевич в её спасении сыграл одну из решающих ролей. В 60-70 года Кленовая балка была местом активного отдыха горожан. Сейчас, конечно, жители уже не так часто выходят на туда на отдых. Может оно и к лучшему – природа останется нетронутой. Кстати, название «Кленовая» - это сознательная ошибка советских картографов. Изначально исторически она называлась КлиновАя. Но наши геодезисты-изыскачели, имея перед глазами окрестные балку Ольховую, балку Дубовую, решили, почему бы не быть и Кленовой. Про это неожиданное открытие я писал здесь.
И так, представляю вашему вниманию статью Г.А. Иванова в №5 за 1978 год журнала «Советы депутатов трудящихся»:

КАК СПАСАЛИ КЛЕНОВУЮ БАЛКУ

Автор этик заметок шахтер Геннадий Андреевич Иванов рассказывает о весьма поучительном случае из своей депутатской практики: как ему с помощью многих людей удалось выполнить важное поручение избирателей — уберечь от уничтожения зеленую зону отдыха в своем небольшом шахтерском городке.
История с Кленовой балкой — лишь один эпизод из депутатской практики Г. А. Иванова. В Кировском городском Совете он активно действовал о составе постоянной комиссии по благоустройству, а сейчас, будучи избранным в состав Шахтерского городского Совета, работает в постоянной комиссии по социалистической законности и охране общественного порядка.
Депутат много лет активно сотрудничает в печати, за что награжден грамотой Президиума Верховного Совета Украинской ССР. Он член Союза журналистов СССР.

Как-то в забое зашла у нас речь о делах совсем не шахтных. Заговорили о наших депутатах, о том, что они могут и чего не могут сделать. Участники беседы приводили немало примеров, когда их товарищи по труду, избранные в Советы, не считаясь с личным временем, нередко прямо после смены отправлялись в избирательные округа, чтобы выступить с очередным отчетом или посетить «неблагополучные» семьи, проверить по поручению постоянной комиссии работу магазина и т. п.

— Все это хорошо, — заметил рабочий очистного забоя Илья Петрович Мельник.— Но доступны ли депутату и дела побольше, посолиднее, что ли? Всюду ли ему открыты двери? Понимаю: если он избран в Верховный Совет СССР или республики, его везде примут и внимательно выслушают. А что может депутат, допустим, Совета нашего городка с его немногочисленным населением? Выехал за черту города — и никто признавать не будет. Вот и занимается он лишь делами небольшого масштаба, вроде улаживания семейного конфликта или ремонта водоразборной колонки...

— Неправильно ты рассуждаешь, — вмешался в разговор горный мастер Иван Антонович Назаренко. — Если дело того требует, депутату Совета любого звена открыты все двери, и не только в организациях нашего городка...

Включились в разговор, заспорили другие шахтеры. Но вскоре подали состав порожних вагонеток, и беседа прервалась. А мне она запомнилась надолго: именно в те дни я стал депутатом Кировского городского Советa от избирательного округа №22. Предстояло оправдать доверие, и, конечно, думалось: что я смогу сделать не только «мелкого», но и значительного, как это получится у меня?

Потом наступили обычные депутатские будни. Вместе с товарищами по Совету я решал различные вопросы, участвовал в работе комиссий, бывал по депутатским обязанностям у должностных лиц. И действительно, почти не было нужды покидать черту родного города. Но однажды все-таки пришлось. И тогда вновь вспомнился давний разговор в шахте на пятисотметровой глубине.

... В апреле 1976 года зашел я к председателю исполкома нашего Кировского Совета тов. Куркину. Евгений Борисович ходил из угла в угол кабинета. Чувствовалось: он чем-то озабочен.

— Понимаешь, поставили перед фактом, — указал он на план одной из новостроек, разложенный на столе.— Обложили документами разными... Не знаю, что и предпринять... Скверная история...

А «скверность» её заключалась вот в чем. Исконно горняцкое Кировское было рождено благодаря появлению здесь двадцать лет назад комсомольских шахт, которые кольцом опоясали его. Население, сильно возросшее в связи с этим, вот уже несколько лет не увеличивалось. Самому городу расти вроде было некуда. Однако геологи и ученые обнаружили, что в здешних недрах еще хранятся нетронутыми примерно двести двадцать пять миллионов тонн высококачественного угля. Чтобы можно было извлечь это топливо, запроектировали строительство шахты-гиганта «Ждановская-Капитальная» № 1 с годовой производительностью три миллиона шестьсот тысяч тонн угля. Жители восторженно приветствовали это: с новой шахтой и город получал перспективу развития. С её пуском население увеличится почти вдвое, появятся десятки новых зданий, кинотеатр, детские учреждения.

Строительная бригада Никитовского стройуправления на отдыхе в балке. 1957 год

Собственно говоря, с января 1974 гора, когда прозвучали мирные взрывы на месте закладки будущих стволов шахты-новостройки, и началось «второе рождение» города. «Ждановская-Капитальная» №1 была объявлена всесоюзной ударной комсомольской стройкой, и сотни юношей, девушек стали ежемесячно прибывать к нам.
Но вот обнаружилась и теневая сторона. Оказалось, что единственную у нас зону отдыха — Кленовую балку — собираются использовать... под пруд-шламонакопитель будущей обогатительной фабрики. Проще говоря, зеленый массив площадью в десятки гектаров должен превратиться в безжизненное болото. Проектировщики почти не говорили об этой части своего плана. О нем с большим опозданием узнали и местные органы власти и управления, включая горисполком.

Как же это случилось? Очень просто. Проектировщикам было известно, что Кировское находится в административном подчинении города Харцызска, а расположен наш городок на землях Шахтерского района. Поэтому, не интересуясь мнением землепользователя (оно, конечно, было бы не в их пользу), минуя исполкомы Кировского и Харцызского городских Советов, сотрудники института «Донгипрошахт», составлявшие проект, обратились лишь в Шахтерский райисполком. По форме и букве закона они поступили вроде бы и правильно. Но не по совести, так как этот вопрос во многом затрагивал интересы жителей Кировского. Хозяйствам же района Кленовая балка экономических выгод не приносила, и в райисполкоме легко согласились с ее потерей.

Так появились на свет акты выбора земельных участков для строительства объектов шахты «Ждановская-Капитальная» №1 с государственной обогатительной фабрикой комбината «Шахтерскантрацит» от 21 июля 1971 гора и от 15 января 1972 года, где было сказано: «...пруд-шламонакопитель разместить в балке Кленовая, западнее поля №4 колхоза «Родина» и совхоза «Тюльпан», общей площадью 68 гектаров, земли представлены выгоном и выходом каменистых пород...».

По десятку подписей различных руководителей района и области стоит под актами, но нет ни одной от тех организаций, чьи люди уже два десятилетия используют Кленовую балку как зону для массовых гуляний, спортивны к игр, просто для общения с природой.

Вот что я узнал во время короткого диалога в кабинете председателя горисполкома в тот апрельский день. А в сентябре 1976 года Кленовая балка уже должна была стать строительной площадкой...

— Вряд ля согласятся на пересмотр своего решения вьшестоящие организации, — подытожил председатель горисполкома. — И сроки поджали, и объект важнейший: придется затрачивать миллионы рублей...

— Нужно добиваться! — может быть, с излишней горячностью сказал я Евгению Борисовичу. (В городе упорно ходили слухи, что Куркина скоро «заберут» от нас, и поэтому его нерешительность я расценивал как нежелание портить перед уходом отношения с вышестоящими органами.)

— Тогда сам или с другими депутатами попробуй добиться отмены...

— Что ж, общими усилиями, пожалуй, можно...

Вернувшись домой, долго раздумывал: не поспешил ли, решившись взяться за такое дело? С одной стороны, проектировщики не переступили законности. С другой, — ущемлены интересы трудящихся, попирается сам принцип охраны природы. «Мало ли где люди решат неорганизованно отдыхать!» — слышалось, как ответят мне инженеры.

И все же я пришел к выводу, что надо попробовать свои депутатские силы. Но вот с чего начинать? А что если с защиты Кленовой балки, как очень нужного уголка живой природы? На чьей стороне будет закон?!

Для начала засел за изучение нужных документов. Первым делом прочитал постановление Верховного Совета СССР от 20 сентября 1972 года «О мерах по дальнейшему улучшению охраны природы и рациональному использованию природных ресурсов». Затем обратился к постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР по этому же вопросу. Понял, что нахожусь на верном пути. В последнем документе сказано: «... обеспечить в 1973-1980 гг. проведение работ по расширению в городах и пригородных зонах площади зеленых насаждений (создание новых парков, садов, скверов, бульваров, защитных зеленых зон и лесопарков, особенно на некультивируемых землях)».

Горожане в балке на дне нынешнего городского пруда. 1955 г.

Обеспечить создание... А тут уже взращенный парк собираются пустить под стальной нож бульдозера!

Решил обратиться за разъяснениями к главному технологу шахты «Ждановская-Капитальная» №1.

— Вам известно, что Кленовая балка подлежит уничтожению?

— Да, только что получили ситуационный план, где указано место пруда-шламонакопителя. Очень жаль, конечно, но это не наша инициатива, — как бы оправдываясь, сказал Николай Никитович Лесь.

— Имеется ли еще какая-либо документация относительно этого пруда?

— Пока нет, но через месяц уже будет полностью готова. Ждем ее, чтобы начать работы. Сами понимаете: мы генподрядная организация, что прикажут, то и строим... По всем вопросам обращайтесь в институт «Донгипрошахт». Только вряд ли вас там поймут...

«Донгипрошахт» — в Донецке. В далекие студенческие годы я подрабатывал в этом институте в качестве кочегара... И вот теперь пришёл как депутат.

Главный инженер проекта «Ждановской-Капнтальной» №1 Василий Онуфриевич Денисенко при первых же словах о Кленовой балке изложил мне уже известные акты.

— Между прочим,— заметил он,— вам лучше говорить не со мной, с главным инженером проекта обогатительной фабрики Риммой Михайловной Морозовой. Это ее разработка.

Разговор был долгим и обстоятельным. У обоих главных инженеров были на руках документальные обоснования. Они вроде понимали и сочувствовали, но твердо стояли на своем: экономически целесообразен только разработанный вариант. Правда, можно вместо пруда-шламонакопителя предусмотреть фильтр-прессные установки, обеспечивающие обезвоживание флотохвостов, но они очень дороги, в СССР не производятся, их необходимо закупать за рубежом.

Р. М. Морозова попробовала успокоить следующим аргументом:

— Пруд-шламонакопитель рассчитан на двенадцать лет. Так что после этого срока можно снова засаживать участок деревьями.

— Зачем же через двенадцать лет восстанавливать то, что существует сегодня?

Ответа я не получил. Тогда арбитром в нашем споре выбрали главного инженера института «Донгипрошахт» Геннадия Михайловича Цурпала. Тот высказался более категорично:

— Разговор запоздалый. Ничего предпринимать не будем, закона мы не нарушили. Что касается охраны природы, то на акте от 15 января 1972 года есть подпись члена комиссии, начальника областной инспекции по охране природы Калиновича...

«А что скажут в облисполкоме? Знают ли там о нашей заботе?»

И я решил пойти на прием к председателю облисполкома Д. М. Гридасову. Оказалось, что он был в отпуске, но меня незамедлительно принял его заместитель Владимир Федорович Пеклун. Внимательно выслушал и искрение возмутился.

— Если это ошибка, ее нужно исправить!

Как специалист — бывший шахтостроитель, В. Ф. Пеклун легко сориентировался на ситуационном плане, предусмотрительно прихваченном мною, и прямо на нем написал:

Тов. Калинович В. И., прошу рассмотреть отвод земли под строительство шламонакопителя».

С этим я и направился к начальнику областной инспекции по охране природы. Вначале он удивился сложившейся ситуации, но, узнав от меня, что под актами стоит и его подпись, сказал:

— Сами понимаете — на все объекты не успеваешь лично проехать.

— Да, но в актах указано, что они составлены «в результате рассмотрения и обследовании на натуре подлежащих к отводу земельных участков...».

Обещаю вам в течение нескольких дней разобраться. Выеду лично или пошлю заместителя. Мажете позвонить через несколько дней, и назвал служебные телефоны.

Как ни странно, но В. И. Калинович слово свое не сдержал. Ждали его и не дождались. Не приехал и заместитель.

Строительство в Кленовой балке дамбы городского пруда. 1958 г.

Тогда я в конце июня выступил в Харцызской городской газете «Социалистическая Родина» с корреспонденцией «По объездной дороге», в которой рассказал, как проектировщики «объехали» интересы наших горожан. Хотел этим выступлением привлечь к проблеме внимание общественности, руководителей местных организаций, в том числе общества по охране природы, санэпидстанции. А в июле в защиту рощи в Кленовой балке выступила и украинская республиканская «Рабочая газета». «По форме и по сути» — так называлась её корреспонденция. В ней говорилось, что Кленовая балка — это «редкостный для Донбасса уголок. А для горняков —истинная благодать, ведь рядом терриконы и распаханные поля».

Визиты и особенно выступления в печати не прошли даром. Посыпались отклики и объяснения. В ответ на корреспонденцию «По объездной дороге» из института «Донгипрошахт» пришел пакет, содержащий девятнадцать листов. В нем были копии многих документов, оправдывающих действия проектировщиков, но чувствовалось, что в «Донгипрошахте» не на шутку обеспокоены. В письме генеральному директору производственного объединения «Шахтерскантрацит» А. 3. Астраханю главный инженер института Г. М. Цурпал уже соглашался с некоторыми нашими доводами. Так, он писал: «21 мая 1976 года нам стало известно, что жители г. Кировское протестуют против размещения пруда-шламонакопителя в балке Кленовая, находящейся на окраине города и являющейся зоной отдыха трудящихся. Принимая во внимание указанные возражения, следует иметь в виду, что есть и другие решения вопроса складирования флотохвостов...».

Директор института «Донгипрошахт» А. И. Новиков также высказал в своем ответе озабоченность, но продолжал отстаивать прежнюю точку зрения: «... другого места для его (пруда-накопителя) расположения изыскать не представилось возможным» (письмо в редакцию газеты «Социалистическая Родина» от 13 июля 1976 года). До окончательных выводов было, однако, еще далеко.

Как студенту-заочнику, мне ежегодно приходится бывать на экзаменационных сессиях в Киеве. При очередной поездке решил заняться и депутатскими заботами.

Прежде всего отправился в президиум республиканского общества охраны природы. В приемной заместителя председателя И. Л. Гринчака подробно расспросили о причине визита и немедленно позвонили в институт зоологии к профессору М. А. Воинственскому. Он — председатель президиума общества, Михаил Анатольевич собирался в командировку. Но согласился уделить мне несколько минут.

— Между прочим,— сказал он,— очень советую обратиться прямо в Государственный комитет по охране природы Совета Министров УССР. Дело в том, что наше общество юридической силы не имеет. Но, если ничего не получится, приходите. Сообща подумаем, что делать.

Родничок, оборудованный местными жителями. 2015 г.

... В коридоре Госкомитета по охране природы я увидел стенную газету «На страже природы», Выписал из нее эпиграф: «Важно беречь природу, охранять и множить её богатства». Именно этими словами решил начать беседу с председателем комитета Б. И. Вольтовским. Дело было во вторник, а приемным днем у него значилась пятница, однако попросил помощника доложить, что прибыл я из Донецкой области по депутатским заботам. И уже через минуту был в кабинете.

— Не торопитесь. Сядьте, да поближе. И, пожалуйста, подробнее...— сказал мне Борис Иовлевич.

Около часа длилась наша беседа. Член республиканского правительства (председатель госкомитета на правах министра входит в него) и депутат Верховного Совета УССР на равных разговаривал со мной – горняком и депутатом Кировского (город наш и не на всех картах встретишь) Совета. Пообещал немедленно принять меры.

С хорошим настроением покинул я госкомитет, И не ошибся в своём предчувствии.

Мне неизвестны меры, принятые Б. И. Вольтовским, но сразу же по приезде в Кировское я заметил, что ранее бездействовавший «механизм» вдруг активно заработал. Зачастили комиссии, пришли в Кленовую изыскатели, геодезисты... Вскоре мне сообщили, что работы в Кленовой в сентябре не начнутся, Потом — что балка останется, как и прежде, зоной отдыха горожан, Через несколько дней, будучи на шахте «Ждановская-Капитальная» №1, встретился с уже известным мне главным технологом Н. Н. Лесем.

— Ну и переполох ты наделал. Признаться, не ожидал. Есть новое решение: расположить пруд-накопитель в балке Дубовой. Собственно, то не балка, а безжизненный овраг. Всю документацию институту пришлось переделать. И вот вчера получил наконец ее. Смотри... — разложил на столе новый ситуационный план поверхностных сооружений,

Да, на месте Кленовой балки опять значки зеленого массива. Серое же пятно шламонакопителя отнесено в противоположную сторону, еще дальше от города. А недавно мне стало известно, что в нынешней пятилетке в «отвоёванной» зоне отдыха намечается строительство профилактория для горняков.

Чтобы помнили...

Эту историю я рассказал вот к чему: многое в силах депутата, если он проникнется насущными интересами людей, государства, захочет по-настоящему отстаивать их. Многое дано ему, и роль его постоянно повышается. Об этом свидетельствует и новая Конституция СССР.
С апреля прошлого года наше Кировское уже подчинено административно Шахтерскому городскому Совету. И я рад, что жители городка вновь оказали мне высокое доверие, послав своим представителем в Шахтерский городской Совет от избирательного округа № 232.

Г. ИВАНОВ,
депутат Шахтерского городского Совета,
начальник смены шахтоуправления «Рассвет»,
почетный шахтер СССР,
г. Кировское, Донецкая область.

Герой медицинского фронта

foxrecord — Mon, 16 Jun 2025 10:32:39 GMT

16 июня 2025 года на фасаде городской больницы Кировского торжественно открыли памятную доску первому главврачу, Алексею Федотовичу Воробьёву. Для нашего городка, скромно примостившегося на карте, это событие — яркий луч, освещающий путь подрастающему поколению. Важно, чтобы юные сердца знали тех, кто оставил неизгладимый след не только в летописи родного края, но и в истории всей нашей большой страны.
А земля эта щедра на таланты и подвиги. В разные годы здесь жили и трудились Герой Социалистического Труда, кавалеры ордена Ленина, ордена Трудового Красного Знамени, полный кавалер ордена Славы, лауреат Государственной премии СССР. Гордится Кировское и своим вполне заслуженным Героем Украины, а также множеством кавалеров знаков Шахтёрской Славы и Шахтёрской Доблести. Надеюсь, что кто-то ведёт учёт и героев нашего времени: ополченцев и СВО.
Мы обязаны хранить память об этих людях, взращивать чувство гордости в сердцах наших детей и внуков. Мечтается, что на площади Кирова вновь засияет обновленная Доска Почёта. И пусть недоброжелатели называют это «совковостью» — уничижительным клеймом, которым они пытаются запятнать наше прошлое. Для нас это должно стать связью времён, эстафетой поколений, воспитанием патриотизма и беззаветной любви к Родине.

Мемориальная доска первому городскому главврачу

Анатолий Федотович Воробьёв, без сомнения, достоин того, чтобы память о нём жила в сердцах земляков. В районной газете «Знамя Победы» от 30 апреля 2025 года была опубликована обширная статья, посвященная его жизни и деятельности. Увы, печатные издания сегодня не в чести, да и приобрести газету нашего муниципального образования в городе практически невозможно. Поэтому считаю необходимым привести её текст полностью.

Герой медицинского фронта

В апреле 1914 года в селе Верхопенье Ивнянского района Курской области появился на свет Алексей Воробьёв. Наверное, в день его рождения никто не мог и подумать, что маленького крестьянского мальчика ждет большое будущее. Но все изменил 1917 год — многие труженики получили возможность кардинально поменять и свою жизнь, и судьбы своих детей.
Трудовой путь в те года у многих начинался сразу после школьной скамьи, а то и раньше. Не стал исключением и Воробьёв. Окончив 7 классов, он работал учетчиком в колхозе «Красная Дубрава».
В 1931 году юноша вместе с семьей перебрался на Донбасс — в эпоху индустриализации в угольном краю очень нужны были рабочие руки. Алексей Федотович был разнорабочим, учетчиком, счетоводом на металлургическом заводе в городе Константиновка. В 1932 году он поступил в Донецкий медицинский институт им. М. Горького и стал одним из первых его выпускников. В 1937 году после получения диплома врача призвали в ряды Красной Армии.
Побег из ада
Начальник медицинской службы санитарной авиации Дальневосточного фронта (Хабаровск) майор Алексей Воробьёв попал на фронт в 1943 году. Воевал на 2-м Украинском фронте в 5-й воздушной армии.
26 февраля 1944 года, будучи помощником командира первой отдельной санитарной эскадрильи, фронтовой авиационный врач был пленен. В плену он оказался почти нелепо: вместе с командиром вылетел на санитарном С-4, чтобы найти место для посадки и размещения госпиталя. Они приземлились у села, которое, как им казалось, только вчера освободили. Не зная, что ночью наши войска отступили, они угодили прямиком в лапы врага.

Из Центрального Архива Минобороны (ЦАМО).
В документах А.Воробьёв — капитан (в статье и книге М. Девятаева — майор)

«В санитарном отряде я услышал историю о враче Воробьёве, который полетел со своим командиром выбирать площадку для самолетов и помещение для госпиталя и приземлился около села, только вчера освобожденного от фашистов. Они, эти двое, приземлились неподалеку от крайней хаты, выключили моторы и пошли в направлении ее, чтобы никогда не вернуться к своему самолету: село прошлой ночью снова перешло в руки оккупантов». М. Девятаев, «Полет к солнцу».
За 14 месяцев Воробьёв прошел концлагеря в Николаеве. Одессе, Лодзи, Новом Кенигсберге, Южной Баварии.
В аду плена его врачебный талант стал спасительным маяком. Раненые и больные красноармейцы нуждались в его помощи. Немецкое командование, вынужденное считаться с его авторитетом, выдало доктору медикаменты и инструменты, позволив оказывать первую помощь. Воробьёв сумел заслужить уважение даже коменданта лагеря. Десятки жизней он вырвал из костлявых рук смерти, среди них — жизни Героев Советского Союза, прославленных летчиков Василия Подлесного и Николая Пысина.

Аэрофотоснимок лагеря для военнопленных советских летчиков Stalag Luft II г. Лодзи

В мрачных застенках Лодзинского концлагеря попал под опеку самоотверженного медика и будущий Герой Советского Союза, легендарный летчик-истребитель Михаил Девятаев. В 1944 году, после ожесточенного воздушного боя под Львовом, самолет Девятаева рухнул на землю, а сам пилот, потерявший сознание, попал в плен. При приземлении он сильно повредил колено.
В нечеловеческих условиях военврач сделал все возможное, чтобы залечить рану на ноге летчика. Кто знает, какая участь ждала бы Девятаева в лагерных бараках, в царстве антисанитарии и болезней, если бы не эта судьбоносная встреча.
«Перед вечером в барак возвратился Воробьёв. Взглянув на него, я узнал в нем нашего врача-майора. Не раз я видел его на своем аэродроме, случалось, доставлял его на самолете к тяжелораненым на передний край. Он и в лагере ходил в военной одежде, с немецкой врачебной сумкой, имел вполне приличный для лагерника вид. Когда он, осматривая вновь прибывших больных в лазарете, подошел ко мне, я взглянул ему в глаза и спросил:
—   Товарищ майор медицинской службы?
—   О, сослуживец — улыбаясь, произнес Воробьев.
—   Так точно! Старший лейтенант...
—   Этого здесь не требуется. Меня уже уведомили: Девятаев. Нога.
—   О стабилизатор споткнулся. Тяжело таскать такую.
—   Подлечим, — услышал я в ответ». М. Девятаев, «Полет к солнцу>.
В своей книге воспоминаний «Полет к солнцу» Девятаев писал, что Воробьёв горячо поддерживал узников в их желании осуществить побег: когда те начали рыть подкоп, врач подсказывал им, как симулировать различного рода заболевания чтобы подольше оставаться в бараке и иметь возможность работать тайком от надсмотрщиков. «Врача Алексея Воробьёва немцы иногда вывозили на аэродром. В разговоре с нами при медосмотре он детально описывал нам путь от лагеря к аэродрому. Однажды Воробьев возвратился с маленьким пистолетом. Руководящая тройка вынесла решение передать на сохранение этот пистолет мне», — вспоминал Девятаев. Увы, из Лодзинского концлагеря смельчакам сбежать было не суждено, но отважный пилот не отказался от своей дерзкой идеи.
В феврале 1945 года все фронты облетела новость — десять советских военнопленных во главе с летчиком-истребителем Михаилом Девятаевым совершили побег из концентрационного лагеря «Карлсхаген». Потряс не столько факт побега, а то, как они это сделали — угнали сверхновый немецкий самолет Heinkel Не 111 и благополучно приземлились за линией фронта. Даже спустя десятилетия этот подвиг кажется невероятным, бывшие военнопленные привезли на Родину сведения о новейших разработках фашистов. Эти данные в дальнейшем были использованы при создании отечественных баллистических ракет. По инициативе легендарного конструктора Сергея Королева Михаил Девятаев получил звание Героя Советского Союза — за помощь в создании первой советской ракеты Р-1 и вклад в советское ракетостроение.

Памятник «Побег из ада» в городе Шахтёрск

7 мая 2010 года в рамках проекта «Аллея Российской Славы» в 12 городах России, Белоруссии и Украины были открыты памятники «Побег из ада», посвященные подвигу отважных узников. Один из них расположен в центре Шахтерска — бежавший из плена вместе с Девятаевым Николай Урбанович был родом из поселка Ольховчик Шахтерского округа.

Первый главврач

Сам Алексей Воробьёв был вызволен из фашистского плена союзниками. Долгожданную свободу он обрел в апреле 1945 года. После Победы врач вернулся на Донбасс.
В 1957 году, уже будучи заведующим хирургическим отделением больницы Харцызского трубного завода, Алексей Федотович был направлен в составе группы врачей в город Кировское и возглавил первое лечебное учреждение новой комсомольской стройки — Кировскую городскую больницу. Именно он принял в её стенах первые роды, через его руки прошли сотни травмированных шахтеров. В общей сложности медик проработал к Харцызске и Кировском 14 лет.

Дружеский шарж от коллег на 70-летний юбилей

В дальнейшем он трудился заведующим ортопедическим отделением Донецкой городской больницы, заведующим отделением анестезиологии и реанимации Донецкого научно-исследовательского института травматологи. Пионер из Верхопенья стал заслуженным врачом, кандидатом медицинских наук, профессором медицины, отличником здравоохранения СССР. Его перу принадлежит более десятка монографии.

А. Воробьёв в гостях у А. Стаханова

С годами дружба Воробьем и Девятаева лишь крепла. Михаил Петрович часто навещал Алексея Федотовича, они вместе посещали школы, дома культуры, рассказывали о том, через какой ад на земле им и их товарищам пришлось пройти, о движении сопротивления военнопленных и их борьбе с гитлеровцами в нечеловеческих условиях фашистских лагерей.

Алексей Воробьёв и Михаил Девятаев

Военврач был награжден орденом Отечественной воины 1 степени, золотой медалью Советского комитета защиты мира «Борцу за мир» и множеством других наград. Решением 11-й сессии Кировского городского совета депутатов трудящихся от 11 ноября 1970 года ему было присвоено звание «Почетный гражданин города Кировское».

Портрет военврача А. Воробьёва

...Ныне село Верхопенье входит в состав Ивнянского района Белгородской области. В Верхопенском историко-краеведческом музее прославленному земляку посвящена целая экспозиция — там хранятся фотографии, заметки Алексея Федотовича и портрет кисти еще одного известного уроженца Верхопенья, художника и скульптора Михаила Крамского — Воробьев изображен в форме военврача, поверх которой накинут белый медицинский халат. Помнят о выдающемся фронтовике и на Донбассе. В скором времени в городе Кировское должна появиться мемориальная доска, посвященная первому главному врачу Кировской центральной городской больницы.

Заметка Г.А. Иванова в газете «Шахта. Город. Люди» от 21 апреля 2014 года

Алексей Воробьёв ушёл из жизни в 2003 году. Его врачебный подвиг увековечен не только в воспоминаниях Михаила Девятаева, но и в повести Ивана Буринды «Последний патрон для врага», а также в серии документальных повестей и рассказов Георгия Теплякова «Испытание верности». Отвага Алексея Федотовича его мужество и верность профессии — достойный пример для новых поколений россиян.

Екатерина КОТЮКОВА

Материал подготовлен при содействии краеведа Юрия Ерохина. Фото предоставлены дирекцией Верхопенского историко-краеведческого музея.

«Знамя Победы» от 30 апреля 2025 года №17 (10529)

Вспомним всех поимённо...

foxrecord — Fri, 30 Aug 2024 13:39:28 GMT

Убеждён, что школьные уроки истории необходимо начинать с глубокого изучения прошлого своего родного края. Только в этом случае дети будут вырастать патриотами. Любовь к нашей большой стране начинается с любви к своей малой родине. Но кроме слепой любви необходимы знания. Американский философ Джордж Сантаяна писал: «Народы, не знающие своего прошлого, обречены пережить его снова». Именно это и случилось с нами. Заокеанские кукловоды в открытую, при нашем одобрении переписали многие страницы прошлого, и вот уже Великая Отечественная война в школьных учебниках стала называться советско-германской, а далее, вымарав многие славные страницы, мы сами разрушили огромную страну, выполняя все пункты зловещего вражеского плана. К финалу этого плана мы, кстати, ещё не пришли, вовремя одумавшись, встав против него стеной.

Сегодня я хочу перелистать с вами книгу воспоминаний бывшего военного лётчика, Героя Советского Союза Георгия Гордеевича Голубева «Друзья мои лётчики»— М.: "ДОСААФ", 1986 г., в которой автор вспоминает о своих боевых товарищах – отважных воздушных бойцах трижды орденоносной 9-й гвардейской авиационной дивизии. В 1941-42 гг. путь боевой путь этой дивизии проходил по Донбассу. Мы обязаны знать пофамильно героев, сражавшихся за наши родные места.

Георгий Гордеевич Голубев

Одна из глав этой книги называется «Алексей Закалюк». Для справки: концу войны военный лётчик гвардии капитан А. С. Закалюк выполнил 596 боевых вылетов, провёл 65 воздушных боёв, сбил 13 самолётов противника лично и 12 в составе группы (по данным последнего наградного листа имел 13 личных и 14 групповых побед). Сам был дважды ранен, контужен, но лечение проходил при военной части. Сражался на Южном, Северо-Кавказском, 4-м Украинском, 2-м Украинском и 1-м Украинском фронтах. Участник исторического Парада Победы 24 июня 1945 года в Москве на Красной площади в сводном полку 1-го Украинского фронта. Награждён орденами: Красного Знамени (23.02.1942, 05.04.1943, 22.10.1944, 18.05.1945), Отечественной войны 1-й степени (31.10.1943), Отечественной войны 2-й степени (08.03.1945), Красной Звезды (30.12.1956); медалями, в том числе "За боевые заслуги" (15.11.1950).

К вашему вниманию боевой эпизод декабря 1941 года. События происходят в небе над предместьями нашего будущего города: Орлово-Ивановкой, Михайловкой и др.

Алексей Семёнович Закалюк

В середине декабря фронтовая зима на юге полностью вступила в свои права. Земля сплошь покрылась снегом. Стояли безоблачные морозные дни. Температура временами доходила до двадцати пяти градусов мороза.
Снова оживилась боевая работа. Летчики летали по пять-шесть раз в день на штурмовку, воздушную разведку, сопровождение бомбардировщиков 210-го бомбардировочного полка. В составе шестерки И-16 под командованием капитана Фролова 3акалюк вылетел на сопровождение десяти бомбардировщиков Су-2, идущих бомбить только что обнаруженные разведчиком танки.
При подходе к цели летчики сразу же заметили истребители противника, прикрывающие район сосредоточения танков. 3акалюк, идущий своим звеном с правой стороны бомбардировщиков, набрал высоту, чтобы в случае атаки фашистов можно было успешнее отразить ее. Впереди внизу уже виднелась цель. Бомбардировщики подтянулись, заняли боевой порядок в строю, и, подвернув влево, стали на боевой курс.

Из справки №1159 по 18А к исходу дня 27.12-41 г.

«Мессершмитты», словно коршуны, пара за парой полупереворотом бросились в атаку, стали заходить в хвост левому звену бомбардировщиков. Капитан Фролов отбил атаку первой пары, но сам был связан боем со второй парой, а третья пара «Мессеров» устремилась к бомбардировщикам. 3акалюк, видя, что фашисты могут прорваться к Су-2, резко бросает свой истребитель наперерез вражеским истребителям, и вот уже заходит ведущему в хвост, который увлечен атакой. Ме-109 в прицеле Закалюка, не теряя времени, тот нажимает на гашетку. Яростно ударили пулеметы, выбрасывая снопы огня. «Мессершмитт» задымил, перевернулся на спину, вошел в отвесное пикирование...

Но в этот момент оглушило и Закалюка. Машина как будто осела. Теряя скорость, пошла на снижение. Алексей, пытаясь понять, что произошло, лихорадочно осмотрелся. Исчез прицел, от фонаря кабины осталась только небольшая часть металлического каркаса. Сильная, упругая струя холодного воздуха ударила в лицо, сорвала летные очки. Через минуту Алексей понял, что попал под огонь сзади летевшего «Мессершмитта». Попробовал управление — работает нормально. Развернул машину за бомбардировщиками, которые уже сбросили бомбы и шли с обратным курсом.
3акалюк решил догнать бомбардировщики, но мотор никак не реагировал на движение сектора газа. Неужели перебита тяга? От ледяного встречного ветра лицо начало обмерзать. Решил спрятаться в кабину, и только нагнулся, почувствовал сильный запах паленой шерсти: горел пол кабины, горели унты, языки пламени быстро заполняли всю кабину, подбирались к рукам, лицу... Пожар на самолете — это самая большая беда, да еще на И-16, в котором бензобак вмонтирован в кабине. Ведь в любую минуту он может взорваться...
3акалюк повел самолет с небольшим снижением, решил развернуться в сторону железнодорожной насыпи, поближе к своей территории. Там, по крайней мере, обозначена линия фронта на его полетной карте. Только успел развернуть самолет, отказали рули высоты, самолет начал быстро входить в пикирование.

Надо прыгать! Расстегнув привязные ремни, открыл левый борт кабины и вывалился из нее. Воздушная струя прижала к борту, а тут еще зацепился за что-то кобурой пистолета. Самолет все больше и больше входил в пикирование. Скорость росла. Земля неумолимо приближалась. Наконец колоссальным усилием Алексею удалось оттолкнуться от борта. Нащупав вытяжное кольцо парашюта, он силой рванул его. Парашют раскрылся, но от динамического удара унты слетели с ног и унеслись к земле. И это при двадцатиградусном морозе!

Победы в воздушных боях Алексея Закалюка в нашей местности

Парашют медленно сносило к насыпи. 3акалюк подобрал несколько строп и начал скользить в ее сторону, чтобы попасть к своим. Метров с пятидесяти услышал на земле автоматные очереди. Кто-то по нему стрелял. Наконец летчик приземлился за насыпью, быстро освободился от подвесной системы парашюта и пополз в сторону наших окопов. Ноги совсем окоченели. Стрельба возобновилась, от пуль были видны снежные взвихрения. «значит, стреляют по мне», — подумал Закалюк и скатился в первую попавшуюся воронку. Собравшись с духом, он как мог быстро, по-пластунски вновь пополз к окопам.
Наконец добрался до пустой стрелковой ячейки и свалился в нее, затем после короткой перебежки спрыгнул в траншею. Здесь оказались наши воины. Вначале красноармейцы встретили его недружелюбно. Наставили винтовки, скомандовали:
— Руки вверх!
— Да свой я! - взмолился Закалюк.
— Свой или какой там, сейчас разберемся!
Вскоре пришел командир роты, капитан. Он увел Закалюка к себе в блиндаж, отогрел, накормил, велел старшине подобрать гостю подходящие валенки.

Алексей Семёнович Закалюк

Через полчаса Закалюк сидел в коляске трофейного мотоцикла и ехал в штаб дивизии, который размещался в деревне Чернухино. Его привезли к полковнику, командиру, дивизии. Закалюк сказал, что он — старший лейтенант, летчик, выпрыгнул из подбитого самолета во время воздушного боя.
— Что наблюдали с воздуха? Расскажите нам подробнее, — попросил полковник, кивнув на карту, разложенную на столе.
Закалюк доложил, что в районе населенных пунктов Орлово-Ивановка и Михайловка находятся танки численностью до двадцати-двадцати пяти машин, которые только что бомбили наши летчики. Результатов бомбового удара он не знал, так как вел воздушный бой с шестеркой «Мессеров».
— Танки сосредоточены в этом районе неспроста, следует ожидать атаки на участке Дебальцево-Чернухино, — сказал озабоченно командир дивизии...

А вот как про этот эпизод рассказал сам лётчик-истребитель Алексей Закалюк в заметке «Двухсотый вылет» газета «Знамя Родины» от 25 января 1942 года:

Фото кликабельно

Интересный факт: про эти же самые бомбардировочные рейды, в эти же самые дни и в этом самом месте находим в книге дважды Героя Советского Союза Григория Флегонтовича Сивкова «Готовность номер один». — М.: "Советская Россия", 1973 г. Первый боевой вылет молодого лётчика как раз выпал на 28 декабря 1941 года на бомбардировщике Су-2. Именно их прикрывали истребители Алексея Закалюка.
Читаем:

Морозным утром капитан Сурай на аэродроме собрал свою эскадрилью. Все разом затихли в ожидании приказа.
— Получена боевая задача, — объявил он. — Группу — восемь самолетов поведет экипаж Раубе — Гуржий. Прошу достать карты. Цель — танки на западной границе деревни Орловка-Ивановка. Боевой расчет старый. Штурман продиктуйте уточнение линии боевого соприкосновения.
Экипажи зашелестели картами, нанося уточненные данные линии фронта. Капитан Сурай окидывает коротким взглядом улетающих на боевое задание и говорит:
— Через пятнадцать минут по самолетам. Запуск и выруливание по зеленой ракете. Я пошел на старт…

Григорий Флегонтович Сивков

Из наградного листа пилота 210 штурмового авиационного полка
лейтенанта Сивкова Григория Флегонтовича.
Представлен к награждению орденом "Красное Знамя" 25 июня 1942 года.

* * *

Постскриптум — книга Михаила Быкова «Все асы Сталина 1936-1963» — в рамках серии «Элитная энциклопедия ВВС» — М. : Яуза-пресс, 2014 г.

Василий Михайлович Дрыгин

Фрагмент списка воздушных побед В.М. Дрыгина. 300 боевых вылетов, 50 воздушных боёв, сбитых самолётов: 17+8. Участвовал в Рождественской битве 1941 года в окрестностях нашего города.

Из наградного листа пилота 298 истребительного авиационного полк
младшего лейтенанта Дрыгина Василия Михайловича.
Представлен к награждению орденом "Красное Знамя" 20 января 1942 года.

Комсомолец Донбасса. Старая газета

foxrecord — Mon, 13 May 2024 12:12:43 GMT

Как начиналась история шахты «Комсомолец Донбасса»
Наша газета, №2 (87) февраль 2012 г.

Сегодня «ДТЭК Шахта Комсомолец Донбасса» – одно из самых продуктивных предприятий угольной отрасли с годовой добычей свыше 4,25 млн тонн. У шахты свой обогатительный комплекс, что дает возможность обеспечить низкую зольность реализуемой продукции.
Предприятие во многом уникально. К примеру, в 2000 году шахта «Комсомолец Донбасса» стала первой в Украине приватизированной шахтой. Сейчас, когда ДТЭК находится на новом витке стремительного развития, редакция «Нашей газеты» решила вспомнить, как начиналась жизнь первого угольного предприятия Компании. 1974 год… 140 млн рублей… Более 47 молодёжных комсомольских организаций… Порядка 150 строительных и монтажных организаций... В предельно сжатые сроки… Применение новых технологий, достижение производственных рекордов… Tак начинались грандиозная Всесоюзная ударная стройка первого предприятии, с которого развился угольным бизнес ДТЭК - шахты «Комсомолец Донбасса».
Проект строительства шахты был разработан «Донгипрошахт», генподрядчиком выступило ШСУ N"2 «Артёмшахтострой». На то время проект являлся одним из передовых – по нему строились шахта «Комсомолец Донбасса», «Южнодонбасская», «Красноармейская-Западная» и «Шахтерская-Глубокая». Проекты этих шахт являются если не однотипными, то похожими. Первоначальным названием нашей шахты по проекту было «Ждановская-Капитальная №1», – вспоминает мой собеседник, начальник Участка Подготовительных Работ №1 – «ДТЭК Шахта Комсомолец Донбасса» Леонид Стрельников.
Леониду Стрельникову на момент запуска шахты исполнился 21 год. В музее предприятия он стоит перед архивной фотографией тех времен, распечатанной почти в полный рост. На ней – молодой Стрельников, начальник комсомольского штаба стройки шахты, опускает капсулу с посланием будущему поколению – комсомольцам 2000 года.

Л.В. Стрельников в шахтном музее

Строительство шахты было объявлено Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. По решению ЦК Комсомола Украины сюда были направлены отряды добровольцев из 22 областей Украины. На новых стройках они обучались и получали профессию. «Многие из них остались работать на предприятии, в том числе и я. Один из них, из отряда XXIII съезда Комсомола Украины – Петр – даже работает до сих пор на участке УПР-3» - рассказывает Леонид.
Строительство началось в 1974 году. Первая очередь шахты была введена в эксплуатацию 19 декабря 1980 года.

Начало стройки. 1974 год

В апреле 1974 года начались строительные работы площадки вентиляционного ствола, а в июне того же года уже был готов резервуар объемом 500 кубометров для строительства ВПС (воздухоподающий ствол). «1975 год. Еще не сошёл снег, а в котловане начались работы по укладке фундамента будущего исполина – младшего башенного копра клетьевого ствола высотой 56 метров. Работы вела комплексная бригада коммунистического труда Вертипороха Ивана Лукьяновича из ШСУ №7 треста «Артёмшахтострой» – повествует на страницах музейного альбома «летописец».
Летом 1974 года заканчивается и строительство временных зданий площадки воздухоподаюшего ствола. На площадке не затухает рёв моторов – сданы земляные работы под один объект, и снова за работу: ведь предстоит выбрать не один миллион кубометров земли. А сроки короткие: шахту – за 6 лет!

Строительство подстанции «Ждановская – Капитальная 110/6»

1975 год. На площадке появляются новые объекты. Леонид Стрельников показывает на фото строительство электроподстанции 110 кВт, которая будет обеспечивать шахту электроэнергией. Первое необходимое условие для шахтера – воздух. Так начиналось строительство вентиляционного канала от скипового ствола, а здания вентиляторов пока ещё нет.
3 декабря 1980 года. Готово! Шахта построена на год раньше. Добыта первая тонна угля. Весть о том, что генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев поздравил участников строительства шахты «Ждановская-Капитальная» с большой трудовой победой, облетела нарядные предприятия. На Всесоюзной ударной стройке проведан большой объем работы – строителями-комсомольцами пройдены 44 километра подземных магистралей, уложены 120 тыс. кубометров бетонных и железобетонных конструкций, смонтированы 16 тыс. тонн технологического оборудования. На всё это освоено свыше 140 млн. рублей.

Юрий Коваль принимает символический ключ новой шахты

«В связи с добычей первой тонны угля состоялся торжественный митинг. Первым директором шахты стал Юрий Коваль. После пуска первой очереди были подготовлены пять лав: две по пласту L4 и три по пласту L7. В принципе они работали в плановой нагрузке» - говорит Леонид Стрельников. Тогда были другие времена и условия: коллектив «разношёрстный», дисциплина хромала, специалистов свозили с нескольких областей. «Я перешёл работать из ШСУ на шахту в 1982 году. Работал горным мастером на струговой лаве третьего участка. Но мы выдавали более тысячи тонн – 1500-1600 тонн угля в отдельные сутки. А план в то время был 1200 тонн. И нормально справлялись» – вспоминает начальник участка УПР №1 «ДТЭК Шахта Комсомолец Донбасса».

Вторым директором шахты стал Владимир Барановский. «Он был хорошим руководителем. Это был один из руководителей, у которого была привычка ходить в ночную смену. То есть перед планёркой он уже все оббежал, получил всю необходимую информацию из первых уст, особенно о тех участках, которые «хромали». Всю информацию анализировал и на планерке разгоны давал серьёзные» – улыбается Стрельников

Начальник комс. штаба стройки нашей шахты Л.В. Стрельников, начальник комплекса строящихся шахт донбасса П.С. Бондаренко, начальник комс. штаба стройки шахты «Шахтерская – Глубокая» Ю.М. Муравских

С тех пор прошло немало лет. На своём веку Леонид Стрельников поработал не с одним генеральным директором. Пришлось пережить и перестройку, и спад производства, и отток рабочей силы в середине 90-х годов, создание акционерного общества на базе предприятия.

Мы хотим всем рекордам наши славные дать имена!

Светлая полоса началась после включения шахты в состав ДТЭК. «Многое поменялось. За период работы в Компании только фонд горных выемочных машин и комплексов обновился процентов на 70. До вхождения в состав ДТЭК шахта не могла себе такого позволить. Мы ощутили себя частью сильной команды, почувствовали заботу о коллективе, и это ощущение после периода застоя приносит просто колоссальное удовлетворение» – кивает «один из комсомольцев Донбасса».

Тарас Жирош («ДТЭК Шахта Комсомолец Донбасса»)
Наша газета, №2 (87) февраль 2012 г.

Итальянское кладбище в Михайловке. Часть 2

foxrecord — Mon, 04 Dec 2023 08:16:09 GMT

ГЛАВА IV — В аду Ворошилова
Нападение на курган Острая Могила

28 декабря около 9 часов утра мы начали наступление на Ворошилово. Насколько я слышал, атака должна была вестись по трем направлениям. Слева от нас 81° Rgt. "Torino" из Мало-Орловки нацеливался на Плоский (Ольховатка). Справа от нас немцы из полка десантников (того самого, который занял Крит) должны были достичь Дебальцево. Наш 63° Btg., усиленный минометной группой из "Torino", со стороны Новой Орловки и деревни Ворошилово, лежащей в трехстах метрах дальше к северу на северном склоне холма, должен был овладеть возвышенностью: курган Острая Могила. Из трех колонн только наша достигла цели. Пехотинцы "Torino", столкнувшись с ожесточенным сопротивлением русских, отступили к исходной точке. А немцы, застрявшие в долине под открытым небом, в течение ночи подвергались серьезным испытаниям из-за обморожения.
63° Btg. продвигался с фронта в очень разрозненном строю. Это был очень ясный день из-за снега внизу и солнца вверху. Мы уже спускались вниз по балке, когда с Острой Могилы по нам начали стрелять: каждый из нас был очень четкой мишенью для русских минометов.
Я находился слева, с 3-м корпусом, как мне и было приказано. Прижавшись к снегу, мы не могли двигаться — настолько интенсивным был огонь противника, а оставаться на месте — гарантированный риск получить обморожение.

Автор книги капеллан Дон Биасутти (don Biasutti) во время похоронной церемонии

То тут, то там слышались крики раненых. Dean Umberto и Petris Giuseppe были подстреляны и оба умерли через два дня в Ворошилово. Я поспешил к командующему l° sen. Zuliani и указал на наше тяжёлое положение. Он сразу же отдал приказ совершить перестроение вправо в сторону Орлово-Ивановки, чтобы двигаться к цели обходным манёвром.
Нет необходимости пересказывать этапы этой битвы. В Орлово-Ивановке я взял в проводники русского гражданского, с которым мне предстояло снова встретиться три месяца спустя в Орлово-Слободе. Он мне был очень рад, и через пару часов мы неожиданно достигли вершины Острой Могилы, где на позициях взяли русских пленных. Потом мы устремились вниз, к Ворошилово. К счастью, мы находились на достаточно безопасном расстоянии, могли разрядить в нас свои пулеметы. Хотя били они с такой точностью, что достаточно было поднять голову или руку, чтобы быть поражённым. Именно там погибли Plate Pacifico и Ferrigutti Olivo, которых я смог забрать только через три дня.

Дон Биасутти (don Biasutti) в Михайловке

Повернувшись к снегу, я увидел, что мой русский проводник уползает на четвереньках. Я сделал то же самое, а потом побежал на высоту, куда к этому время прибыла основная часть батальона, который нуждался в противотанковых орудиях и минометах для прикрытия дороги. Но боеприпасов было мало. В то время, как наши люди продвигались вперед рывками, и мы с востока обходили флангом Ворошилово, три немецких танка внезапно появились справа от нас и пошли освобождать другой свой танк, застрявший чуть дальше в результате предыдущего рейда.

Кладбище в Михайловке, каким его оставил капеллан Дон Биасутти

Командир Zuliani бросился вперед, крича: «Внизу! Внизу!» И как только танки открыли огонь по русским позициям, справа и спереди из ранее занятой деревни выскочили наши. Уцелевшие русские бросились вниз по балке в сторону Никитино, оставив на месте много убитых, раненых и несколько пленных. Те рассказали, что если бы мы прибыли на некоторое время раньше, то захватили бы все командование дивизии.

Барельефы первоначальных входных кладбищенских колонн

Но для русских эта маленький хутор из нескольких домов, и особенно курган Острая Могила, имели огромное стратегическое значение. Поэтому с той самой ночи начались яростные контратаки, а между ними — наш ежедневный смертоносный минометный и пушечный огонь, продолжавшийся до 20 января, когда легион был пополнен берсальерами. История тех страшных дней рассказана не подробно. Мы всегда сопротивлялись. Мы сопротивлялись, несмотря на страшный холод, лишения, окружение и тяжелые потери.

Двадцать три дня боёв за Ворошилово

Завоевание Ворошилово сразу стоило нам двух уже упомянутых потерь: Ferrigutti, Plate и двадцати четырех раненых. Русские контратаки начались рано утром 29-го. Schiavi Orazio записывает в своем дневнике: "29 декабря. Абсолютно не спал. Ночью яростные вражеские контратаки с целью вернуть позиции... Много русских убитых в домах и на земле. Атака противника на рассвете продолжалась три часа. Весь день они стреляют из пушек и минометов, и кажется, что наступил ад. Весь день над нами летают самолеты, бомбя нас и обстреливая из пулеметов..."
29 декабря у нас было четверо убитых и сорок девять раненых, трое из них очень тяжело. Среди погибших были: C.M. Meoli Luigi, ten. Pregelio Ezio, erg. Focaccia Mariano (эти двое из нашего Btg. AA.) и c.n. Conti Giuseppe. Трое наиболее тяжело раненных: cent. Luigi Mutti (который умер в 2 часа дня на следующий день в линейном лазарете), cc.nn. Venier Quinto и Castagnoli Giuseppe, умерший через несколько дней в полевом госпитале.

Церемония похорон весной 1942 года

Вечером 29-го числа 79-я бригада и командование легиона присоединились к нам в Ворошилово. 30-го умерли: Leon Romano, CM. Mazzocchi Amilcare и Cocetta Gio.Batta утром — после очередной яростной атаки русских, Castellani Giuseppe — в начале дня, из-за изнурительной полуденной канонады, повторявшейся каждый день в одно и то же время, и Faverzani Renato — вечером. Было ранено двадцать девять человек, из которых Benatti Silvio и Boldarino Elio умерли через несколько дней в госпитале. В этот день мы лечили первых двух обмороженных.
В начале дня 31-го числа берсальеры из 18° Btg на несколько часов пришли на опорный пункт Ворошилово. В тот день пал Sicuro Ennio. Берсальер Ferri Antonio также погиб в развалинах небольшого дома перед лазаретом. Еще семь человек были ранены: двое из них между высотами и Ворошилово, куда я отправился вместе с добрым Mariano, погибшим в дорожном столкновении в Удине три года назад, и еще одним легионером из 79-го. В легионе было только семь раненых; пятеро были обморожены. Семь человек ранило и из 26° минометной группы, которая шла с нами в атаку на Ворошилово.

Сани, везущие раненых и убитых в Михайловку

Ближе к вечеру 28-го числа с двумя или тремя добровольцами, включая доброго и великодушного Bortolin, я отправился за двумя ранеными — Ferigutti и Plate. Bortolin, в августе 1942 года погибнет, спасая раненых товарищей. Пока мы занимались своим скорбным делом, на крик "Кто там идет?" за нами прискакали несколько человек на лошадях; один из них — gen. Lombardi, заместитель командира «Celere».
1 января 1942 года прошло без русских контратак, но не без обычного шквала артиллерийского огня из Никитино. Раненых, правда, было только двое, зато обмороженных — до двадцати человек, в основном с обморожением 2-й степени, иногда 3-й. Поэтому за этот период в моем дневнике, как и в дневнике артиллериста Schiavi, по удивительному совпадению царит одинаковая тишина.
Schiavi вспоминает день 6 января: "Еду привезли только через пять дней. Мы без одеял, а на улице метель и жуткий холод, который длится уже шесть дней. Многие замерзли. В моей роте 2a Cp. del 63° из 117-ти нас осталось 35 человек".

Церемония похорон

В отсутствие дневниковых записей я полагаюсь на память. Прежде всего, помню нервную усталость патрулей, которые из Ворошилово посменно отправлялись в караул на курган Острая Могила. На обратном пути этих трехсот метров против ветра было достаточно, чтобы вернуться с обмороженными лицами, которые не защищали даже балаклавы. Я буду помнить попытки русских воспользоваться "бурьяном", чтобы окружить и уничтожить нас. Однажды им это, кажется, удалось. Буду помнить, как мы были лишены любой связи — даже телефонной, даже радио.
У нас также были потери: многие были обморожены, многие ранены, в том числе Mezghez Rodolfo di Aidussina из 63° AA., легко раненый в ногу. Когда я открыл дверь, чтобы сказать: "Следующий, еще один", Mezghez встал между мной и окном: в этот момент влетела граната, осколок которой вонзился Mezghez в спину, и он упал мне на руки. Бедняга умер через несколько дней в полевом госпитале.

Церемония похорон

В те дни Zoppi Vittorio тоже был смертельно ранен и умер у меня на руках. Здесь надо отдать должное нашим добрым легионерам, командовавшим санями, которые поднимались в пургу, чтобы доставить продовольствие и боеприпасы, а спускались с трагическим грузом убитых, раненых и обмороженных. К опасности со стороны русских патрулей добавлялись жуткий холод и бушующий ветер. Сани не раз опрокидывались в снег, и было мучительно слышать крики раненых.

Могилы погибших

6 января. Грохот в 2.30 утра и снова грохот в 6 утра. В тумане слышна стрельба из рощи слева, позади нас. Между Ворошилово и курганом видны движущиеся тени. Минометы несколько раз ударили по сараю слева, а артиллерия бьет по всему опорному пункту. Нападение вскоре срывается. Cantoni Erodiano падает, сбитый пулеметной очередью, многие ранены.

Могила одного из погибших

Возвращаясь с высоты в районе 9 часов, Dorini Mario и Purinan Pietro упали у входа в Ворошилово. Purinan все еще немного стонет: я вижу его ясные глаза широко открытыми... Я даю им отпущение грехов и святое масло и направляюсь в Орлово-Ивановку, куда меня позвали благословить кладбище, на котором уже похоронены павшие на Рождество берсальеры 18° Btg.

Соседнее итальянское кладбище в Орлово-Ивановке

Церемония проходит под медленно падающим непрекращающимся снегом. И сладко и грустно слушать полковника col. Carretto, ведущему перекличку павших; время от времени к какому-нибудь имени он добавляет комментарий: "И ты тоже, бедный сын!"

Цветы на каждой из могил

Затем мы идем на завтрак. Генерал Marazzani, командующий «Celere», усадил меня перед собой. Я пользуюсь моментом, когда остальные отвлекаются, и рассказываю ему отчет командира легиона: "В Ворошилово мы находимся в очень тяжелом состоянии. После стольких потерь людей стало так мало, что на пулемет часто приходится всего один стрелок. И даже немногие выжившие после десяти дней ада истощены и держатся чудом силы воли. Нам срочно нужна замена!"

Могилы погибших

И генерал Marazzani понимающе произносит: "Ворошилово бросать нельзя. Но, с другой стороны, ни немцы, ни дивизия пока не могут вам помочь. Так что передайте командиру приказ - держаться до последнего человека".

Могилы погибших

С этим ответом я возвращаюсь к своим и нахожу командора Nicchiarelli, ожидающего меня по эту сторону огня. Потом на Ворошилово снова обрушивается обычная послеобеденная стрельба, и я спешу вернуться к своим ребятам. 7-го числа Rivi Nello. Margini ранен. Остальные снова ранены. Пока доктор Pappalepore лечит сломанную ногу Rebula из 63° AA., она дрожит помимо его желания. "Нога же сломана, пусть трясется!" Он не стонет. Margini не хотел бы покидать товарищей: нас слишком мало, говорит он.

Легионеры возле первоначального креста

8 января залп ракет гвардейского миномета «Катюша» падает на юго-западный угол сарая, где находится противотанковое орудие и пулеметная установка. Капрал 8l° Rgt., пришедший по связи, убит, и пока я оказываю помощь ему и бедному, умирающему раненному 29-го числа Scacchetti Ottorino, кто-то берется оказать помощь Pin Angelo и Mazzini Italo. Оба умерли: Mazzini на санях спустили в балку, а Pin Angelo отправили в полевой госпиталь.

Легионеры перестраивают кладбище летом 1942 года

9 января погиб Nironi Andrea, а Corradini Glicerio был смертельно ранен. Есть и другие, менее серьезные ранения. Оружейник Schiavi Orazio пишет:
"10 января. В течение двух ночей не было тревоги. В первую ночь я хорошо спал в комнате ссо своими 4-мя отмороженными пальцами. Я до сих пор не развязывал ботинки с 27-го числа... В эти дни я много молился".

Общий вид кладбища летом 1942 года

10-го числа я и доктор Pappalepore впервые хорошо выспались в нашем лазарете во время обычного послеобеденного русского обстрела. У нас была только одна кровать, то есть проволочная сетка. Поэтому мы и легли на эту сетку бок о бок. Этот дом называли «чудо-домом», потому что вся местность была перепахана снарядами, а в него не попали ни разу.
Русские дождались, пока мы уснем, и выстрелили из минометов прямо на гребень над нашими головами. Нас уже было похоронили, но ничего не произошло. Вернее, произошло следующее. Санитар и санитарка Pappalepore, стоявшие у изголовья кровати, с изумлением исследовали нас входящих, хоть и сильно запыленных, но живых и даже не раненых. И пока мы на мгновение спускались в «погреб», где находился командный пункт, наши изумленные "разведчики" исследовали то немногое, что оставалось в бутылке коньяка...

Общий вид кладбища летом 1942 года

Вскоре меня вызвали в Михайловку для опознания некоторых трупов. Бумага, на которой я отметил их данные, была потеряна при перевозке. Там меня охватила жестокая лихорадка. Короче говоря, с 12-го по 22-е число я провел в полевом госпитале № 837, а с 22-го по 25-е, если не ошибаюсь, — в Путиловке (Сталино). 26-го я отправился далее, проехав через Ясиноватую, где у меня была возможность повидаться с некоторыми нашими ранеными. 28-го я вернулся в часть, остановившись в Катыке.

Общий вид кладбища летом 1942 года

Тем временем, 15 числа в Ворошилово произошел взрыв и пожар в доме, где находились наши минометчики; несколько человек были ранены, один из них тяжело. 18 января русские предприняли новую яростную атаку, окружив хутор и продвинувшись до 50 метров от наших позиций. Как всегда, им был дан резкий отпор. Но в 8 часов начался яростный огненный шквал. Это был ужасный день.
Наши бойцы потеряли четырех человек: СМ. Сандриго Лука, Csq. Spighi Антонио и cc.nn. Anfossi Gio.Batta и Schiavi Orazio, автора дневника, где сохранились эти последние записи:

Общий вид кладбища летом 1942 года

"15 января. Сегодня ночью сгорел соседний дом, стоявший в 5 метрах от моего. Снаряд разорвался на крыше моего дома, 1 человек тяжело ранен. Осколок сильно ранил в ногу, вошел на 5 см, но не сломил меня".
"16 января. Два патрульных сигнала тревоги. Почта. Спал 2 часа".
Вечером 20-го января наши получили подмогу от берсальеров из 18-й бригады, но утром 21-го числа в результате ожесточенной атаки русским удалось выбить их с позиций. Им не хватало опыта. А с другой стороны, бойня, которую они пережили на Рождество в течение 23 дней, и вид наших погибших, раненых и обмороженных не способствовали поддержанию боевого духа.
Затем был отдан приказ вновь захватить Ворошилово. Населенный пункт должен был быть атакован 25-го числа. Берсальеры атаковали с фронта, а одна из наших рот 79° атаковала с севера. Вечером 24-го подполковник col. Nigra, недавно прибывший из Италии для принятия командования 18° Btg. берсальеров, пригласил своих офицеров, включая капеллана Don Davoli, поднять тост в честь батальона. Это было похоже на сцену из греческой истории.

Крест легиона «Tagliamento», установленный при капеллане don Cante

Но атака 25-го числа провалилась. При этом погибли почти все офицеры берсальеров, включая капеллана, а также семеро наших, которые с большим трудом пытались выбраться из окружения, свернув в рощу на юго-запад. Этих семерых наших товарищей из Ворошилово так и не удалось найти.
Так закончилась история Ворошилово. Русские вновь заняли курган Острая Могила. И русские, и итальянцы оставались на позициях, занимаемыми ими перед Рождеством, пока в июле не возобновилось наступление, выведшее итальянские войска ARMIR (сменившие CSIR) на берега Дона.

Строительство кладбища в Михайловке

23 января из Зугреса меня отправили в госпиталь в Путиловку (Сталино). Но 26-го числа внезапно поступил приказ об эвакуации госпиталя из-за наступления русских в направлении Гришино, которое, впрочем, было немедленно остановлено. Мне разрешили вернуться в подразделение. В Ясиноватой главный капеллан сопротивлялся моему возвращению, но полковник, командовавший медицинской службой, сказал: "Если дух хочет, тело следует за ним".
Однако, меня обследовали и обнаружили, что у меня имеются проблемы с анализом крови, и присутствуют инфильтраты в легких. Я остался на некоторое время в Катыке, где находились командование 79°, а в начале февраля всё же вернулся в Михайловку. Там по полям, балкам и оврагам мы начали тяжелые поиски павших на Рождество в Новой Орловке.

Общий вид кладбища, обустроенного летом 1942 года капелланом don Cante

Затем мы приступили к строительству кладбища. У нас были хорошие помощники в лице группы легионеров из 63° и некоторых из 79°, а также саперов, помогавшим минами рыхлить мерзлую землю.
Кладбище, которое мы сделали в марте 1942 года (с деревянными крестами и символически связанными в корону руками), доходило до могилы 87 — могилы Gonzaga Amaldino: его мертвым я нашёл под снегом, с головой в воде ручья, казалось он наклонился, чтобы попить из него. В хорошую погоду Don Cante организовал все гораздо лучше, и были добавлены 42 могилы тех, кто умер в госпиталях или во время боевых действий в июле 42-го года. Однако на нем отсутствуют наши 16 павших в Горловке.

Свидетельства о легионерах

Сегодня не принято вспоминать подвиги легионеров. Недавно я прочитал в одной из крупнейших ежедневных итальянских газет реконструкцию битвы на Рождество 1941 года: ни слова о легионерах! И все из-за маленького кусочка черной ткани на лацкане его пиджака. Хотя, по правде говоря, не менее трети наших пехотинцев, и наших шоферов даже не имели этих знаков отличия. И хотя значительная часть легионеров сама никогда не имела никакого отношения к политике, многие из них, по сути, были зачислены в ряды фашистской партии автоматически, многие были просто переведены из армии. Но двадцать лет назад все должны были признать преданность, смелость и мастерство этих людей.
Среди множества свидетельств я хотел бы вспомнить одно — свидетельство офицера ВВС:
«Мы встретили чернорубашечников в Сталино, когда туда была послана наша эскадрилья, имевшая только свои средства и снабжавшаяся всем необходимым только по воздуху. Все легионеры были немолодыми, в возрасте около сорока лет.

Карта расположения итальянского кладбища в Михайловке

Они знали все то, чего не знали мы: как поджарить печенье на огне, чтобы оно стало печеньем; как из консервной банки из-под мяса сделать лампу; как заставить русских пленных работать, не запугивая, не используя кнут и не угрожая никому (единственный раз, когда я видел русских пленных в хорошем настроении, это здешних водителей телег для обслуживания лагеря) и как преодолеть абсолютное отсутствие транспортных средств силой лошадей...
Сколько всего умел делать легионер! Даже кормить всех, когда лагерь стал своего рода аэропортом, даже играть на аккордеоне и гитаре так, как я никогда в жизни не играл. И всё это, не имея вооружения и оборудования, оставшееся у Легиона, который уехал. А они остались, чтобы сохранить лагерь для нас. Поэтому, когда двадцать четыре чернорубашечника ушли на линию огня, мы остались с ностальгией в сердце, которая никогда больше не пройдет" ( Enrico Meille в "Ali di guerra, n. 18, anno II; 25-II-1942-XX, p. 12, Roma, Piazza del Popolo, 18). Эти двадцать четыре человека отправились на Рождество в опорный пункт в Новой Орловке».
У нас есть два высокоавторитетных свидетеля, не забывших о доблести легионеров: маршал Giovanni Messe, командующий C.S.I.R., и генерал Mario Marazzani, командующий дивизией «Celere». Я мог бы рассказать о долгой беседе с маршалом Messe в Ясиноватой во время моего возвращения в Италию. Но он сам рассказал об этом легионерам в своей речи в Макеевке. И я могу пересказать то, что генерал Marazzani рассказал мне о моих ребятах в Лаузакко в августе 1943 года. Но не буду здесь это делать.
Но в заключение я хотел бы привести одно документальное свидетельство о человечности наших легионеров, которые не боялись упреков со стороны русских.

Схема расположения могил

Один из наших пулеметчиков, B. F. из Кунео, который был в числе самых последних пленных, захваченных в Новой Орловке на Рождество 41-го, и кого среди прочих считали "военными преступниками", подвергался долгим допросам и обвинялся в участии в грабежах, убийствах и тому подобном. Он с гордостью ответил: "Мы никогда никому не причиняли вреда. Отведи меня в места, где мы были, в дома, где я жил, и ты увидишь, что никто не обвинит меня". "Хорошо, я сделаю, как вы хотите, — сказал ему политкомиссар, — и вы увидите, что местные разорвут вас на куски".
И русские отвезли его на окраину Горловки, где провели очную ставку с местными жителями. Были и те, кого он узнавал, а те, в свою очередь, узнавали его, несколько раз подмигнув. Но все они согласились, что этот солдат не сделал им ничего плохого.
Человеческая душа такова, какова она есть. Но я уверен: если бы мы могли вернуться туда, где были во время войны, нас приняли бы с уважением. Если русские они позволили нам вернуться, чтобы забрать наших мертвых с тех военных кладбищ, мы могли бы доказать это. Мы, как и все бывшие там итальянцы, остались в сердцах русских людей, доказав нашу христианскую и итальянскую доброту. В этой духовной победе моим ребятам не было равных.
Прощайте.

Фамилии похороненных согласно схемы

Я бы хотел рассказать или, скорее, напомнить вам о некоторых из многих событий, которые мы вместе пережили 20 лет назад. Прежде всего, о славном конце наших павших солдат. Мы все стали старше на двадцать лет. И, возможно, не стали лучше, чем были тогда. Ветры жизни разбросали нас тут и там: в разных регионах, в разных профессиях, в разных экономических ситуациях и даже на разных политических позициях.
Но мы можем оказаться в той же вере, той же поэзии, той же доброте, том же братстве, что и двадцать лет назад. Мы, безусловно, должны с такой же нежностью вспоминать наших павших солдат. За всех тех, кто пал до событий в Горловке, кто пал после сражений в Дебальцево, на изгибах Дона или в плену за всех наших павших давайте вместе духовно войдем на Михайловское кладбище.
Даруй им вечный покой, Господи, и да воссияет над ними вечный свет Твой. Пусть они покоятся с миром! Есть место, о наши дорогие павшие, где вы все вместе — в наших сердцах!

Список павших, похороненных на итальянском военном кладбище в Михайловке

1 Serg. Focaccia Mariano; 2 S.Ten. Pregelio Luigi; 3 C.Man. Meoli Luigi; 4 C.Man. Sandrigo Luca; 5 C.Man. Mazzocchi Amilcare; 6 Cent. Mutti Luigi; 7 Cent. Gentile Mario; 8 C.Man. Barale Ezio; 9 C.S. Tibaldi Natale; 10 Ignoto; 11 Ignoto; 12 Ignoto; 13 C.N. Benatti Dante; 14 C.N. Accorsi Ermes; 15 C.N. Pregnolato Luigi; 16 Cpl. Casagrande Arrigo; 17 V.C.S. Petris Giuseppe; 18 C.N.S. Scacchetti Ottorino; 19 C.N. Dean Umberto; 20 C.N. Faverzani Renato; 21 C.N. Ghizzoni Martino; 22 C.N. Facchin Battista; 23 C.N. Mazzini Italo; 24 C.N. Nironi Andrea; 25 C.N. Zoppi Andrea; 26 C.N. Giustini Giorgio; 27 C.N. Basso Carlo; 28 C.N. Cavicchia Giovanni; 29 C.N. Palmieri Giuliano; 30 C.N. Codogni Virginio; 31 Ignoto; 32 C.S. Spighi Antonio; 33 V.C.S. Sicuro Enio; 34 C.N. Salami Angelo; 35 C.N. Purinan Pietro; 36 V.C.S. Plate Pacifico; 37 C.N.S. Conti Giuseppe; 38 C.N.S. Cantoni Erodiano; 39 C.N. Zucchini Goffredo; 40 C.N. Ronutti Giovanni; 41 C.Sq. Pelati Ezio; 42 C.N. Bassi Adelmo; 43 C.N.S. Schiavi Orazio; 44 C.N.S. Anfossi Giovan Battista; 45 C.N. Magnani Carlo; 46 C.N. Tosello Luigi; 47 Art. Giorgi Aldo; 48 C.N. Losi Mario; 49 C.N. Rivi Nello; 50 Soldo Rizzi Mario; 51 C.N.S. Ellena Giovanni; 52 V.C.S. Bertuzzi Renzo; 53 C.N. Bazzotti Rinaldo; 54 C.N. Benzi Valdeno; 55 C.N. Casalini Roberto; 56 C.N. Giuliani Argentino; 57 C.N. Sassi Ermes; 58 C.N. Carraro Enzo; 59 Art. Carlini Andrea; 60 C.N. Martini Agostino; 61 C.N. Magnani Leonardo; 62 C.N. Dorini Mario; 63 C.N. Veroni Ardilio; 64 C.N.S. Frencia Alfredo; 65 C.N. Ragazzoni Giuseppe; 66 V.C.S. Rossetti Egidio; 67 C.N.S. Castellani Giuseppe; 68 C.N. Tamai Alessio; 69 C.N.S. Zarotti Ernesto; 70 C.N. Manfredi Pierino; 71 Art. Carmignani Ettore; 72 Cap. Cancian Angelo; 73 C.N.S. Brunini Guido; 74 C.N. Leon Romano; 75 C.N. Cocetta Giovan Battista; 76 C.N. Giroldo Giuseppe; 77 Ignoto; 78 Sold. Stradaioli Ciro; 79 C.N. Gibertini Umberto; 80 C.N.S. Ferigutti Olivo; 81 C.N. Garofolo Umberto; 82 C.N. Piccinini Dante; 83 C.N. Missiroli Guido; 84 V.C.S. Bonini Ildebrando; 85 C.N. Fontanini Virgilio; 86 Sold. Fazio Francesco; 87 V.C.S. Gonzaga Amaldino; 88 C.N. Buttignol Attilio; 89 C.N. Urizzi Francesco; 90 C.N. Codeluppi Faliero; 91 C.N.S. Bagnoli Vincenzo; 92 C.N. Pisa Umberto; 93 C.N. Cicognani Sante; 94 Cpl Aiello Francesco; 95 C.N. Corradini Glicerio; 96 C.N. D’Antoni Mario; 97 C.N. Carletti Amelio; 98 C.N.S. Benatti Silvio; 99 V.C.S. Boldarino Elio; 100 C.N. Castagnoli Giuseppe; 101 C.N. Brini Romeo; 102 Sold. Mezghez Rodolfo; 103 Serg. Zanette Riccardo; 104 Sold. Pin Angelo; 105 C.N. Cisilino Sirio; 106 C.N. Manghi Giuseppe; 107 C.N. Cogoi Arcangelo; 108 V.C.S. Mauro Vittorio; 109 C.N. Venier Quinto; 110 C.S. Tagliavini Otello; 111 C.N. Salati Manfredo; 112 V.C.S. Zanoni Adriano; 113 C.Man. Zago Mario; 114 C.N. Bartoli Diego; 115 C.N. Pasin Domenico; 116 Sold. Mulloni Luigi; 117 V.C.S. Bertolino Domenico; 118 C.N.S. Paniate Remo; 119 C.S. Pinardi Enrico; 120 C.N. Cavazzini Augusto; 121 C.N. Corradini Dermino; 122 C.N. Schipani Domenico; 123 C.N. Ferrarese Guido; 124 C.N. Paolucci Mario; 125 C.N. Ombre Carlo; 126 V.C.S. Piccioni Giuseppe; 127 C.N. Torna Eugenio; 128 C.N. Costa Cristiano; 129 C.N. Torsa Santo.
К ним следует добавить 16 павших до Рождественских событий — в Горловке, а именно:
C.N. Scarpin Ugo; C.N. Casali Igino; V.C.S. Sbaiz Francesco; C.N. Fornaciari Mario; C.N. Folloni Gino; Aut. Marin Dino; C.N. Zuttion Severino; C.N. Peresson Antonio; C.N. Bariviera Luigi; C.N. De Ponte Luigi; C.N. Pirusel Edoardo; V.C.S. De Roia Leonardo; C.N. Colautti Giovanni; C.N. Passon Gino; C.N. Pisaroni Sincero; C.N. Parigi Carlo.
И чтобы получить полную картину, мы ко всем павшим должны были бы добавить список из 70, или около того, пропавших без вести на Рождество 1941 года и погибших и пропавших без вести в августе-декабре 1942 года.

Они шли на восток. Жертвы Рождественской операции

* * *

Карта-схема Рождественской операции из книги:
LA LEGIONE "TAGLIAMENTO" ALLA BATTAGLIA DI NATALE
(Легион "Тальяменто" в битве на Рождество)

В апреле 1991 года между СССР и Италией, в соответствии с Женевской конвенцией 1949 года, было заключено первое соглашение о статусе мест погребения советских военнослужащих и гражданских лиц в Италии и итальянских военнослужащих в СССР, погибших во Второй мировой войне. Работы по проведению поиска захоронений итальянских военнослужащих, подготовку информации о погребениях и персональном составе погибших, а также эксгумацию останков проводит Ассоциация международного военно-мемориального сотрудничества «Военные мемориалы», которая была создана в декабре 1991 года. 12 июля 1998 года был подписан итальянско-украинским договор "О наблюдении за военными захоронениями". Согласно ему на территории Донецкой области в присутствии итальянских представителей производилась эксгумация останков итальянских солдат. Работы проводились, в том числе, в Михайловке, Орлово-Ивановке, Шахтёрске, Енакиево, Углегорске, Донецке. Найденные останки были переданы итальянской стороне для перезахоронения на родине.

Фотографии, опубликованные во второй части, взяты с сайта истории легиона Tagliamento

Итальянское кладбище в Михайловке. Часть 1

foxrecord — Sun, 03 Dec 2023 13:01:08 GMT

К этой работе я подбирался давно и неоднократно. Встретив в Интернете книгу итальянского капеллана Гуглиелмо Биасутти (Guglielmo Biasutti), проходившего в 1941-42 гг. службу в легионе добровольной милиции национальной безопасности «Тальяменто» («Tagliamento» – т.н. «чернорубашечники»), «Наше военное кладбище в Михайловке» («Nel nostro Cimitero di guerra di Mikailovka»), я понял, что её просто необходимо перевести на русский язык. Не обладая необходимыми знаниями итальянского языка, я пытался воспользоваться Google-переводчиком. Результат был очень плохой, текст получился практически нечитаемым. Пришлось эту затею отложить на неопределённое время. Отложить, но не отказаться. Прогресс не стоит на месте, и сетевые переводчики сейчас стали гораздо лучше. Конечно, потребовалось глубокое редактирование материала, но это уже мне оказалось по силам. В переведенном тексте я оставил итальянское написание фамилий, должностей и наименований итальянских воинских подразделений, не влияющее на понимание всего этого исторического действа. Привожу отдельные главы из книги, касающиеся непосредственно военной истории наших мест: Крестовки, Ново-Орловки, Малоорловки, Орлово-Ивановки, Михайловки. Фотографии в тексте — из книги.

ГЛАВА III. Кровавое Рождество 1941 года
С 5 по 18 декабря

Первым на новое место дислокации прибыл 63 Btg.(батальон), который, как я уже сказал, опередил нас на несколько дней. Он был размещен 5 декабря в деревне Мало-Орловка, которая являлась крайним левым опорным пунктом сектора дивизии «Celere». Далее слева располагалась дивизия «Torino». Вскоре после этого, 2-й Cp. 63 батальона занял хутор Шевченко, расположенный в нескольких километрах справа, на краю глубокой балки. На холме за балкой, примерно в двух километрах, находился еще один опорный пункт фронта — Новая Орловка, удерживаемый Cp. 79 Btg. Справа от него в деревне Орлово-Ивановка находились берсальеры 18 Btg.

За Мало-Орловкой в деревне Крестовка с 7-го декабря располагалось командование легиона. За Орлово-Ивановкой находилась деревня Михайловка, где располагались оставшиеся роты 79 батальона и 3-я артиллерийская группа Borghini дивизии «Celere». Именно 7 декабря силами Cp. 63 была проведена разведка на населенный пункт Плоский — деревню примерно в 3 км к северу через балку.

Я прибыл в Мало-Орловку, когда эта акция была завершена. После отправился пешком из Орлово-Слободы (ст. Зугрес), а затем сел в машину с майором Litta, в дальнейшем геройски погибшем во время знаменитого наступления на Дону в августе 42-го. У нас было девять раненых, большинство из которых уже находились на перевязочном пункте, а другие были в пути. В тот день у меня была — очень редкий случай — полная фляга коньяка: его мы выпили в мгновение ока.

К сожалению, накануне пропали четыре человека: Urizzi Francesco, тело которого впоследствии нашли спустя несколько месяцев, а также Piani Carlo, Zanutto Armando и Bragagnini Francesco, о которых больше ничего не было слышно.

Ближе к вечеру многие предложили пойти и поискать их. Мы собрались идти. Но в определенный момент cent. De Apollonia очень мудро удержал нас. Распространился слух, что ночью кто-то приехал к нашим позициям, говорил по-итальянски и называл некоторых из наших людей по имени. Позже мы попытались провести поиск во второй раз, пройдя всю ничейную полосу по дуге от Мало-Орловки до Новой Орловки, но безрезультатно.

В ночь на 9-е число русский патруль вышел из зарослей к северо-западу от Мало-Орловки, пытаясь застать врасплох двух наших солдат, находившихся в дозоре. Завязалась потасовка, в ходе которой Cogoi Arcangelo был убит. Но и русским пришлось отступить, а пятна крови показали, что они тоже были ранены.

Я отвез его тело в Крестовку и похоронил рядом с двумя итальянскими пехотинцами, которые, как мне сказали местные жители, были убиты во время русского рейда за несколько дней до нашего прибытия. Еще можно было увидеть отверстия в земле от крестов, которые, как говорили местные, были вырваны и сожжены русскими во время одного из их коротких наступательных боев.

В те дни я много страдал. Всё потому, что больше всего на свете я желал, чтобы в Легионе царила идеальная гармония. Я думал, что у меня нет необходимого авторитета, чтобы преодолеть определенное отношение к себе. Я услышал, что недавно приехал капеллан 3° Берсальеров don Mazzoni, золотой медалист войны 1915-1918 годов, поэтому во второй раз написал главному капеллану с просьбой послать меня с берсальерами, а don Mazzoni — с легионом. Повторяю: только в скорбном желании прояснить определенные ситуации.

У меня состоялся незабываемый разговор с cent. Mutti. Были и другие беседы с комендантом и некоторыми офицерами. Я хотел, прежде всего, чтобы должное внимание было уделено делам и страданиям наших легионеров и солдат. Например, рискованным и изнурительным ночным патрулированиям. Не говоря уже о постоянных лишениях и страданиях на ежедневной основе. Вот записи из дневника погибшего артиллериста:

"... Вши доставляют мне настоящие мученья... Постоянные обстрелы патрулей. Продолжительная караульная охрана по ночам... Постоянно очень холодно... Уже несколько дней поступает очень мало еды. Я всегда испытываю волчий голод, который я не могу описать. Постоянно думаю о моей бедной маме... Нужно быть очень осторожным... Много часов службы... Всегда в опасных местах... Паек поступает нерегулярно. Вчера вечером мы приготовили поленту с тыквой, я ел ее с небольшим количеством молока. Не так уж и холодно. Написал всем... Нужно быть очень осторожным... Жду почты и сигарет... Нужно быть очень осторожным... Очень осторожным ночью... Жду почты... Я хотел бы написать любовное письмо моей Adelia, но не могу справиться... Мой ум уже несколько дней только и делает, что думает о том, что я должен сделать, когда буду дома... Я получил известие от дяди, что моя Adelia больна или была больна... Сегодня идет снег с ураганным ветром и очень холодно, и так уже несколько дней..."

Именно эти заметки дают небольшое представление о выстраданной жизни легионера с 7 по 24 декабря. Пронзительные слова, и в то же время такие спокойные! В воздухе уже чувствуется запах близкой битвы. Первое предупреждение пришло к нам из Новой Орловки утром 18 декабря.

Нападение на Новую Орловку 18-го числа

Плотный туман. Вы не увидите человека с двадцати шагов. Командир P., с массивной фигурой пьемонтца, идет характерным шагом горца, чтобы осмотреть тяжелое оружие, размещенное в крайнем левом углу нашего развертывания. И вдруг из тумана в десяти шагах от него появляются две фигуры с поднятыми в знак капитуляции руками. Это два русских солдата, сдающиеся в плен. Они словами и кивками дают понять офицеру, что в роще неподалеку находятся еще пять их товарищей, также желающих сдаться. Командир отряда в сопровождении двух русских идёт с добычей: у него семь винтовок — четыре на правом плече и три на левом. Они направляются в сторону штаба роты: он — во главе, а семь пленных — позади в одну шеренгу с поднятыми руками.

Я задержался, чтобы другим рассказать об этом захвате. Теперь, когда я пишу это, мне кажется, что я нахожусь рядом со старостой Ezio Barale и вторым лейтенантом-мортицистом Girolamo Zangrande — дорогими незабвенными друзьями. Именно они поведали мне об этой сцене. Barale сказал мне:

— Вы бы видели P.! Он был похож на ходячий арсенал. Командир приближался, шатаясь, как никогда раньше, радуясь новостям. В этой сценке было что-то смешное: ведь он забрал у пленных винтовки, но они все еще были вооружены гранатами и штыками.

И Zangrande добавил:

— Как жаль, что мы не смогли сфотографироваться. Это было фантастическое шествие!

Barale и Zangrande, молодые и веселые, любили находить смешное даже на пороге смерти. Они были счастливы, что могли улыбаться, а когда находили крохи юмора, то получали от этого огромное удовольствие. Друзья воевали с веселым и героическим сердцем, как будто это была большая и сложная игра.

Семь дней спустя, в битве на Рождество, они оба исчезли, сражаясь до последнего патрона. Я нашел Barale через два месяца закопанным в снегу. А о Zangrande я знаю только то, что его видели оставшимся возле раненых бойцов своего взвода с великодушным намерением спасти их. Его близкие в 1942 году через Красный Полумесяц получили от него открытку. Выяснилось, что Zangrande был взят в плен, но впоследствии не вернулся.

Семь пленных сообщили, что утром на той стороне была более, чем обычно, обильная раздача водки, потому что вечером того же дня русские собирались напасть на нас. Воспользовавшись пьянством офицеров и товарищей, они сбежали и сдались в плен.

Наступил вечер, окутанный таким ослепляющим туманом, что невозможным оказалось уберечь и без того бдительных наших солдат от неожиданности. Здесь, в этом сарае, в центре нашего развертывания, стоит пулемет "Breda", выдвигающий из большого пролома в стене свой ствол в сторону противника. Трое дежурных находятся у оружия: Garofolo — левый помощник, Inaudi — стрелок, и Garnieri — правый помощник. Первый — фриулец, два других — пьемонтцы.

Час назад Umberto Garofolo достал из бумажника фотографию жены и несколько раз поцеловал её: у него дома трое детей, один из которых родился после его приезда в Россию. В этой тревожной тишине, из-за трогательной простоты этих слов и этого жеста, все мысли устремились к домам, невестам, детям…

Они разговаривали, чтобы скоротать время, и кто-то делал замечания о некрасивых и плохо одетых русских женщинах. Umberto заметил:

— Нет красивее женщины, чем итальянка. Они — самые лучшие из всех!

Именно Garofolo первым разглядел в тумане врага:

— Это русские! — сказал он Inaudi.

Inaudi бросается к своему оружию и даёт залп. Но в это же время раздается очередь из русского пулемета, и Garofolo, сраженный пулей, пробившей ему раскрытый в крике тревоги рот, падает на своего товарища. С его губ срывается несколько прерывистых вдохов, которые кажутся плачем.

— О чем тут плакать? — Inaudi почти ругает его. — Ты ведь не боишься?! Оставайся там и передай мне снаряды!

Но Garofolo не плачет и не боится. Garofolo умирает. Он умер. Garnieri тут же занимает его место. И поскольку нет ни времени, ни места, чтобы аккуратно уложить тело друга, одной рукой поддерживает упавшего, а другой снабжает стрелка боеприпасами. И "Breda" поет! И вся окрестность просыпается, наполняя темноту треском и грохотом множества орудий.

Однако русские, окутанные туманом и ночью, находятся всего в нескольких метрах от домов. Некоторые уже приблизились к одному из них, и с помощью бутылок с зажигательной смесью — "коктейлем Молотова", — поджигают его.

Тем временем артиллерия из Крестовки и Михайловки начинает греметь, согласно указаниям патрульного офицера:

— Укоротить на сто метров!
— Укоротить на пятьдесят!

Лейтенант Zangrande развлекается с 81 мм минометом и минами большой мощности. Снаряды совершают небесный пируэт, падая всего в пятидесяти метрах от нашей линии. Но вот ручная граната, брошенная вышедшим вперед русским, разрывается у пулемета Inaudi, глушит орудие, ранит его в бедро и почти ослепляет оставшегося в живых помощника Garnieri, взрывным пламенем. Пока Garnieri бросается с ручными гранатами на врага, Inaudi бежит с пулеметом в комнату, где есть свет, налаживает его и возвращает на пост, где они оба продолжают бой, пока враг не обращается в бегство.

Только после этого они явились на перевязочный пункт, предварительно почтив память Garofolo, чей крик тревоги принес смерть ему самому и спасение его товарищам.

На следующий день мы собрали и похоронили трупы врагов. Почти все они были сожжены тем же пламенем, которое они сами и принесли. Только у одного из них я нашел бакелитовый цилиндр с рулоном идентификационной записки. Его звали Илгнинский Оброгнислау Одраузиевич, а на месте, отведенном для звания, стояло "командир танка". Мы похоронили их достойно, поставив вокруг могилы деревянную ограду и установив на ней железный крест.

К сожалению, не получилось идентифицировать по фамилии упомянутого погибшего красноармейца. Видимо, Гуглиелмо Биасутти ошибочно записал в свой дневник данные с солдатского медальона. Но в Памяти народа (электронном банке документов периода Великой Отечественной войны) удалось найти несколько документов этого периода и этой военной операции.

А я погрузил останки Garofolo на сани и спустился в Михайловку, где и похоронил его. Именно на месте его могилы и было образовано наше Михайловское кладбище.

Вернувшись в Новую Орловку, я встретил там Рождество, отпраздновал Святую Мессу и раздал причастие тем, кто смог присутствовать. Солдаты менялись на постах, чтобы всем отметить Рождество. Ротой командовал cent. Mengoli. Мы праздновали в маленьком домике, где жил Cm. Tonolini. Я провел чудесные часы с этими дорогими мальчиками. Даже сейчас не могу объяснить, почему у меня возникла идея встретить преддверие Рождества в Новой Орловке. Я и представить себе не мог, что для большинства из них Рождество станет Рождеством смерти.

Битва за Рождество

В канун Рождества в Крестовке, где располагался штаб легиона, мы занялись уборкой в темной и паршивой комнате для полуночной мессы, пока капеллан в углу ждал другой уборки, исповедуясь. Был приготовлен маленький скромный алтарь, шесть нафталиновых ламп упаковали в шесть консервных банок, и даже нашлась "фисгармония" для сопровождения священной церемонии какой-нибудь музыкальной мелодией.

Наши легионеры, пехотинцы, минометчики и канониры, артиллеристы сводных батарей собрались в священный для Вифлеема час в скромной комнате, очень похожей на хлев, в котором родился Иисус.

Перед алтарем, подобно Саулу, стоящему над своей армией в окружении всех офицеров, возвышалась высокая фигура командующего легионом. Дымный свет от шести маленьких коробочек освещал только трехцветный флаг, установленный у подножия алтаря, Крест на белом фоне и одну из накануне прибывших из Италии тех маленьких открыток-раскладушек, открывающихся как гармошка.

Я раздал Святое Причастие почти всем присутствующим и в конце обряда обратился к командующему и всем нашим бойцам с несколькими словами добрых пожеланий. Месса была настолько выразительной, что мы все были тронуты ею. «Это была самая красивая месса, на которой я когда-либо присутствовал в своей жизни, — говорили мне многие, — лучше, чем в соборе!

Мы ожидали, что русские воспользуются рождественской ночью, священной для нашей веры, для нападения на нас. И действительно, в 0:30 25-го числа советские войска атаковали опорный пункт Мало-Орловка, но эта первая атака была нами решительно отбита. Девять пленных рассказали, что из-за ошибки одного русского офицера, силы, предназначенные для большого наступления, не собрались в назначенное время, то есть в полночь 24-го числа. Поэтому основная атака русских была отложена до рассвета 25-го числа.

Я лежал одетый на кровати, когда в 6 часов утра 25-го числа загрохотала артиллерия с Крестовки. Стало понятно, что Мало-Орловка подверглась яростному штурму. Поспешил туда и стал свидетелем последней фазы боя.

Перебегая от поста к посту, чтобы проверить наличие раненых и сказать слово веры, видел, как легионеры поворачивали головы. Они смотрели, кто проходит мимо и радостно приветствовали меня: «Счастливого Рождества, сеньор капеллан!», и тут же вновь сосредотачивались на своем оружии. Смелый и непринужденный Ten. Pregelio пригласил меня посмотреть, как в роще "Три креста" он стреляет из своих противотанковых орудий.

Около девяти часов показалось, что орудийная канонада стихла. От cent. Mutti я получил указание выйти и собрать русских раненых, оставшихся на земле. Но из зарослей раздался пулеметный огонь, заставивший меня отступить. Обстрел возобновился и полностью прекратился только около 10 часов утра. Пленный Семён Сацко рассказывал: "Я видел, как упало не менее семидесяти моих товарищей, включая нескольких сержантов". А шесть других пленных заявили, что 50 или 60 процентов нападавших были выведены из строя. У нас в Мало-Орловке было всего несколько раненых, единственным тяжелым раненым оказался дорогой Siro Cisilino, который умер через несколько дней в полевом госпитале №837.

Ближе к вечеру 25-го декабря русский, пролежавший весь день в снегу, сумел подползти к одной из наших позиций и бросить туда ручную гранату, ранившую, правда не тяжело, одного из наших самых старых головорезов, который уже считался ветераном войны. Россиянин также получил перелом ноги от пулеметной очереди. Пока доктор обрабатывал его рану, я растирал снегом его замерзшие руки, и мягко ругал за то, что он не сдался раньше: "Мы итальянцы, — сказал я ему, — а итальянцы хорошие. Посмотрите, как мы к вам относимся". Он ответил: "Jeslija ransce snal!" (Если бы я знал раньше!). А вскоре подошедшему подполковнику ten. Pappalepore он тепло сказал: "Tovarish doctor, spassiba!" (Товарищ доктор, спасибо!).

Русская рождественская атака, охватившая весь сектор «Celere», была направлена клином на Алексеево-Орлово. Опорные пункты первой линии нашей обороны Новая Орловка, удерживаемая 2a Cp. 79° Btg. с двумя взводами минометов и артиллеристами 63° AA., и Орлово-Ивановка, удерживаемая 18° Btg. 3° Rgt. Берсальеров, должны были быть прорваны.

Под Орлово-Ивановкой берсальеры долгое время героически сражались, а затем отступили к Михайловке. Они оставили в селе около 30 раненых, всех их мы нашли убитыми 28-го числа, когда отвоевали этот опорный пункт. Когда 6 января под идущим снегом я буду освящать кладбище, полковник col. Carretto одно за другим будет называть имена своих павших солдат, его голос будет дрожать от волнения и печали.

В Новой Орловке у нас было менее 200 человек, включая чернорубашечников и солдат Armi Accompagnamento. Ими командовали cent.Mengoli, Cm.Tonolini, Codeluppi, Monelli, Barale, Micale и Zangrande. Нападение началось в 6 часов утра. Русские были уверены, что мы будем разбиты без особых усилий. Проведший две ночи в нашем плену и проникшийся ко мне симпатией русский лейтенант Михаил Семёнович, взятый в плен 28-го числа в Ворошилово, признался: "Мы знали, что в Новой Орловке вас мало, но вскоре поняли, что вы, должно быть, получили подкрепление, потому что ваше сопротивление оказалось намного сильнее, чем мы ожидали. Это сломило наш пыл, поставив под угрозу все наши планы. На самом деле, никакого подкрепления у нас не было.

Около 900 бойцов советской 962-й пехотной дивизии ворвались в наш опорный пункт и окружили его с тыла. К 8 часам телефонная связь была прервана. Cent.Mengoli едва успел сделать звонок: "Русских много. Усилить артиллерийский огонь. Мы будем защищаться до последнего".

Вскоре после этого ему пришлось выпрыгнуть из окна дома, где находился штаб командования, чтобы ручными гранатами оттеснить русских, к тому моменту уже проникнувших внутрь. Затем вместе со своим ординарцем он устремился отдать приказ о перемещении тяжелого орудия, чтобы заткнуть образовавшийся пробел в развертывании. Но на обратном пути Cent.Mengoli был ранен выстрелом в грудь и упал на землю на обочине дороги.

Верный ординарец тут же наклонился, чтобы помочь раненому командиру, но Cent.Mengoli сказал: "Не беспокойся обо мне. Для меня все кончено. Бегите к Cm. Tonolini и передайте ему командование. И скажите офицерам, чтобы они сопротивлялись до последнего".

Ординарец отправился передать последнее сообщение командира, а затем поспешил обратно на помощь. Но вокруг командира, лежащего раненым на земле, уже были русские. Вскоре наши люди, отступив от самых крайних домов, повернули на восток, продолжая отвоёвывать у врага дом за домом. Это была ужасная и трагическая борьба.

Боеприпасы закончились. Около 11 часов утра был отдан приказ двигаться в сторону Михайловки или Орлово-Ивановки. И оставшиеся в живых под огнем русских минометов и пулеметов, в холод и штормовой ветер начали то, что впоследствии станет известным как "via crucis" Рождества. Принявший командование Tonolini Vittorio и несколько других бойцов в последнем доме остались, чтобы прикрывать отступление. Лейтенант Zangrande Girolamo, тем временем, пытался вытащить своих раненых в безопасное место, и за эту жалкую задержку он был пойман в окружение.

Из маленького домика на врага летел шквал последних патронов. И вдруг наступила красноречивая тишина. Здесь я предоставляю слово русской женщине, которая утверждает, что сама видела эту сцену:

Поскольку итальянцы больше не вели огонь из дома, русский офицер через сад и от дерева к дереву устремился к нему. Никто не стрелял. Когда до дома оставалось несколько шагов, на пороге появился офицер — высокий молодой человек с открытыми руками и непокрытой головой, как бы говоря, что у него больше нет патронов. Тогда русский офицер подошел к нему, восхищенно хлопнул правой рукой по плечу, взял за руку, и ушел с ним".

Так закончилось героическое сопротивление в Новой Орловке, которое легион «Tagliamento» прославил как возвышенный, хотя и неудачный подвиг. Этот молодой человек без каски был c.man.Tonolini моим близким другом — "ворчун" по темпераменту, с которым я установил очень теплые отношения на берегах Днепра. Немногие выжившие после этого героического приключения рассказывают о нем:

«Лейтенант Zangrande Girolamo был везде: у пулеметов и среди раненых, отдавал приказы офицерам, подбадривал бойцов, дважды организовывал оборонительный квадрат, возводил баррикады, перемещал отряды по мере необходимости, бросал ручные гранаты; он потерял каску и бегал от точки к точке с непокрытой головой, спокойный, страшный, неуязвимый"».

«Его сопровождающим был старый боец из Мантуи по фамилии Ghiselli. Он также помогал мне проводить таинства с 18 по 23 число, когда я находился в Новой Орловке, готовясь к Рождеству. Раненный в первый час боя, он хотел бы остаться, но Tonolini потребовал, чтобы тот уехал в Михайловку. Однако, прежде чем оставить командира, он ласково поцеловал его. Когда позже добрый Ghiselli узнает, что его офицер не вернулся, то поднимется с соломы и скажет: "Я хочу пойти и умереть со своим лейтенантом". И он будет пробираться к выходу. Когда товарищи бросятся остановить его, то Ghiselli уже упадет на землю убитый.

«Tonolini умер три года спустя в плену, в лагере №74, пораженный сыпным тифом, после того как сделал все возможное, чтобы помочь заболевшим до него пленникам. Так сказал мне don Carlo Caneva, капеллан батальона «Julia» и основатель Храма павших в России в Карньякко.

«В двух-трех километрах за Орлово-Ивановкой и Новой Орловкой, в нижней части долины, находился, как я уже сказал, опорный пункт второй линии — Михайловка, где располагалась остальная часть 79° Btg. под командованием l° seniore Patroncini, артиллерийская группа майора Borghini и командование сектора. Русские начали наступать со всех сторон: с балки между Шевченко и Новой Орловкой, с балки около Орлово-Ивановки и с утесов на востоке. Михайловку им нужно было брать сразу, потому что это была ключевая позиция во всей долине. Но она так и не была ими взята.

«Легионеры, пехотинцы и артиллеристы, которые уже не могли использовать свои пушки и смешались на позициях с остальными, образовали непроходимый барьер. Из этого славного сопротивления я вспомню только эпизод со смертью командира пулеметной роты cent. Mario Gentile, рассказанный мне нашим врачом 79° dott. Pietro Azzolini, впоследствии убитом в Ветто в 1945 году.

«Gentile лично бросился к одному из своих пулеметов. И был ранен, когда на почти открытом месте вел огонь, чтобы быстрее остановить русских, срывающихся с высот в направлении Михайловки. Как только его ранили, он уже не беспокоился о себе, а своим в ужасе бежавшим пулеметчикам сказал:

— Сохраняйте спокойствие, мальчики, и всегда сопротивляйтесь.

«Его отведут в перевязочный пункт. От него не прозвучит ни единого стона. Он даже будет улыбаться. Два месяца спустя, когда эксгумирую его тело для лучшего погребения, я найду эту улыбку нетронутой, как нечто нетленное и вечное. И я тогда остановился в изумлении, чтобы созерцать ее. Мне не пришлось присутствовал при его смерти, так я как находился в Мало-Орловке. Именно доктор, с большим христианским чувством, предложил ему слова веры. И добрый сотник, медленно подняв руку, сделал широкое крестное знамение.
«За пять дней до этого я отправился отслужить Святую Мессу в русском доме, где были расквартированы легионеры.
— Куда вы идете, капеллан? — спросил меня Gentile.

Я сказал ему куда. И он:

— Подождите меня. Я тоже туда иду.

Он пришел. И там, среди чернорубашечников, благочестиво посетил свою последнюю мессу. Рана была настолько тяжелой, что сотник вскоре впал в то состояние сонливости, которое чуть ли не больше смерти. Но он просыпался дважды.

Первый раз — призвать двух своих детей и дать им, находясь так далеко, последнее, самое нежное увещевание:

— Дидди!.. Пуччи!.. — сказал он. — Хорошо!.. Хорошо!..

И пока так говорил, он двигал руками, чтобы ласкать детей, как будто они были рядом, как будто он чувствовал прикосновение своих пальцев к двум дорогим маленьким головкам.

Во второй раз он поднялся, чтобы сказать:

— Оружейники...

Затем Gentile замолчал навсегда. Доктор вспоминал тот момент такими красноречивыми словами: «Он казался преображенным и сияющим, как алтарный святой!

Отдельного рассказа заслуживает акция, проведенная на Рождество в селе Шевченко, названном в честь великого украинского поэта, где дислоцировалась 2a Cp. del 63°. Этой ротой командовал один из самых типичных деятелей Легиона cent. De Apollonia — в высшей степени "ворчун" и антириторик, с необычным и холодным чувством долга. То, что он делал со своими воинами, возможно, немного остается в тени именно из-за его характера. Но, на мой взгляд, это была разумная и очень эффективная жизненная позиция.

Получив приказ прийти на помощь 2a Cp. Del 79° у Новой Орловки, Де Аполлония двинулся туда со своей ротой. Но русские уже заполнили пробел между ним и Новой. Затем он контролировал и мешал движению русских сверху, с настойчивостью и дерзостью, которые стоили ему значительных потерь, в том числе из-за вражеского пулеметного огня и русских самолетов. Наконец, совершив безупречный маневр, он прибыл под Крестовку, чем прикрыл отступление командования легиона.

Но, возможно, самый эффективный отчет об этом действии содержится в дневнике погибшего пулеметчика, служившего в той роте.

«25 декабря. Вчера в 9:30 вечера заступил в караул. В 1:30 ночи — я у пулемета. Немного поспал одетым. В 7 часов мы должны выдвигаться… Дважды подвергался пулеметному обстрелу. Замечен отход 79-го батальона… 200 убитых, раненых, пропавших без вести, среди них Dorini и Gatti. Две русские дивизии... Шел снег. Мы не могли там оставаться из-за опасности окружения. Движение продолжалось весь день. Легион весь выведен. Мы еще в деревне (он имеет в виду Крестовку), колона из 4-х грузовиков. Мы должны прикрывать отступление. Нас 30 человек. Подошли русские к передней части пулемета. Взят в плен, поднимаю руки. Пришел русский патруль… Получилось вырваться. Я весь измученный и мокрый. У меня два черных пальца... 22:00. Снова был на позиции. Снова нападение».

В Крестовке весь командный гарнизон — легионеры, пехотинцы и артиллеристы — сражался до полудня. Около 2-х или 3-х часов они отступили аккурат на север к опорному пункту в Мало-Орловке, который так и остался не захваченным врагом. Помню, в тот день был коварный туман. Я выбрался из Мало-Орловки и забрался на один из столбов возле фермы, чтобы проверить, есть ли у наших людей свободный путь для отступления. Слава Богу, все прошло хорошо. В канун Рождества командование легиона находилось уже под прикрытием в Мало-Орловке. В том бою погибли Pregnolato Luigi и Ronutti Giovanni и был тяжело ранен Mauro Vittorio, который умер через несколько дней в Рыково.

Эпизоды мученической смерти в Новой Орловке

Под Новой Орловкой, ломая упорное сопротивление наших войск, русские понесли большие потери. Немногие гражданские лица, оставшиеся на месте событий, рассказали, что убитых и раненых среди русских было очень много. Но и наш местный гарнизон был практически уничтожен. 27-го числа я нашел только четырех убитых из наших. Еще многих мы нашли два месяца спустя под снегом, в братской могиле к северу от деревни. И еще много других я нашел разбросанными тут и там под снегом, когда наступила оттепель. В общей сложности, мы собрали тела сорока двух наших павших солдат. По нескольким четким признакам можно было понять, что все раненые были убиты.

То же самое с ранеными берсальерами произошло и в Орлово-Ивановке. Только одному из них удалось спастись. Мне рассказали, что в рождественский вечер несколько русских вошли в дом, где лежали раненые берсальеры и начали убивать их одного за другим. Тот парень, о котором я упоминал, время от времени слышал выстрелы снаружи. Его ранили в спину, но ноги оставались здоровыми. Когда наступил его черед, он притворился немощным. Но вдруг этот парень бросился на сопровождавшего его русского, сбил того с ног, а затем в нижнем белье и босиком устремился вниз с холма, вскоре преследуемый пулеметным огнем, который, к счастью, не достиг его. В итоге, бедняге, измученному и замерзшему, удалось добраться до опорного пункта Михайловка.

Похожая судьба в Новой Орловке постигла и нашего Ernesto Zarotti. Раненный в голову, он был затащен в школьный класс, и русский гражданский поспешил принести ему питье. Я нашел его застреленным в упор в сердце 27-го числа, а местный русский, которого, как мне сказали, застрелили его же соотечественники, неподалеку безжизненно лежал у стены сарая. Кто-то порылся в карманах Zarotti: вокруг него лежала разбросанная из бумажника мелочь. А прямо на груди покоилось одно из тех матерчатых "сердец Иисуса", которые носят в форме скапуляра.

Большая группа наших людей оказалась пропавшей без вести. Если не ошибаюсь, 72 человека попали в плен. Пятеро из них вернулись: два легионера из города Реджо-нель-Эмилия в 1946 году, C.m. Codeluppi с офицерами, и в 1951 году еще два легионера — один из местечка Эмилия и один из города Кунео. Вскоре после этого русские самолеты часто обрушивали на нас дождь пропагандистских листовок, где среди имен других итальянских пленных упоминались и имена некоторых из наших. Не поддаются подсчету эпизоды героизма и взаимной преданности, которые расцвели в Новой Орловке в то смертельное утро. Каждый выживший рассказывает о них без конца. Я напомню лишь некоторые из них.

Командира отряда Pelati Ezio ранили в верхушку правого легкого. Его друг Giuliano Palmieri, в гражданской жизни также бывший его соседом и коллегой по работе, заботливо помогал командиру. И когда около 11 часов Tonolini отдал приказ, по-возможности, эвакуировать раненых в сторону Орлово-Ивановки или Михайловки, Palmieri направился на восток, поддерживая Pelati. Им удалось перебраться через заросли, но вскоре после этого они оба были убиты. Я нашел их через два месяца, почти обнявшихся в вечном объятии. В 1943 году в Корреджо мне довелось прочитать лекцию о моих "Павших солдатах", и я рассказал, в частности, об этом эпизоде дружбы до самой смерти. В конце лекции ко мне подошли одетые в траур две молодые женщины. "Кто вы?" Они ответили: "Мы жены Pelati и Palmieri". Мое сердце сжалось. Не знаю почему, я произнёс: "А вы любите друг друга?". Затем они с плачем бросились друг другу в объятия и сказали: "Как они!"

Codogni Virginio был ранен в ноги, и для первой перевязки с него пришлось снять брюки. Так, с обнаженными нижними конечностями его положили на солому внутри дома. Когда ярость боя охватила и этот дом, товарищ, имя которого неизвестно, взвалил раненого на плечи и отправился в Михайловку в батальонный лазарет. Бедному спасателю уже было удалось пробраться через заросли, как прогремевший залп угодил раненому в плечи и тот сполз на землю. Мы не знаем, что произошло дальше, но я нашел Codogni хорошо лежащим на снегу: на его голые ноги была натянута другая куртка — куртка его спасателя, как будто зимний холод и смерть он хотел победить согревающим дружеским подарком. Только подумайте о том неизвестном легионере, идущем в русский плен зимой в одной рубашке ради изысканного жеста милосердия по отношению к трупу своего павшего друга!

А как насчет доброго Mario Losi? Он тоже направился в сторону Михайловки, поддерживая раненого. Окажись он был трусливым или эгоистичным — был бы спасен. Но вместо этого из-за своей братской преданности умер. Раненый, которого он нес, остался жив, а бедного Losi в снегу ударило электрическим током.

Говоря о преданности раненым, не могу не упомянуть раненого санитара 2-го корпуса "усатого" Martini Agostino. Вот что я написал о нем вскоре после того, как нашел его безжизненным в братской могиле в Новой Орловке.

«Безусловно, это были самые красивые усы во всем Легионе, Которые он с гордостью носил: два белокурых куста, гордо стоящих навстречу двум ясным, мужественным глазам. Героический санитар. Оглохший от пулеметного и пушечного огня противника, он слышал только зов своих сраженных товарищей. И раз, и два, и семь раз он бежал с линии на перевязочный пункт, неся на своих плечах истекающих алой кровью товарищей.

Когда в тысячный раз Martini бесстрашно и без отдыха бросился выполнять свой долг, смерть настигла его. Только она могла остановить его. Однажды я увидел два таких же светлых уса и посмотрел назад, почти понадеясь на его воскрешение. Легионер, которому принадлежали эти усы, должно быть, прочел в моих мыслях безумную надежду, потому как сказал:

— Сеньор капеллан, я унаследовал усы Martini.

И я почувствовал жгучую печаль, поняв, что мои светлые "усы" действительно мертвы».

Но мое повествование не закончилось бы, если бы я хотел рассказать всю историю. Однако, позвольте мне поведать о двух последних фактах, в которых, на мой взгляд, есть что-то возвышенное. В своих записях того времени я нашел следующее описание. Я не могу заверить вас в правдивости эпизода, о котором я собираюсь рассказать, потому что знаю, как легко солдатское воображение может сплести судорожный момент битвы с легендой. Но трагическая красота этого взмаха руки, говорящего: "Не приходи, не приходи!", настолько запечатлилась в моем сознании, что я не могу и не хочу молчать. Вот что рассказали мне некоторые легионеры, когда в феврале 42-го мы отправились на поиски павших в тех славных боях под Рождество.

«Видите ли, сеньор капеллан, несколько наших людей спустились в эту балку с намерением добраться до деревни Михайловка. Мы спускались врассыпную, чтобы как можно больше уберечь себя от огня русских минометов. Со всех сторон на нас обрушилась адская метель, так что сбиться с пути было совсем несложно. И что еще хуже, мы тогда не знали точно где итальянцы, а где русские. Поэтому случалось, что некоторые оказывались среди врагов, полагая, что они прибывают среди своих.

Когда мы прибыли в устье оврага, то увидели людей, двигавшихся по другой стороне балки. Они шли прямо там, где находится та группа домов, которые теперь известны всем как «Колхоз меда», потому что там мы находили мед целыми бочками. Кто-то крикнул: "Это берсальеры". Но некоторые другие, более осторожные, сказали: "Нет. Будьте осторожны, это русские".

На самом деле невозможно было определить, кто они такие. Поэтому мы присели в кустах и стали наблюдать. На другой стороне тоже не понимали кого встретили. Наконец, после нескольких мгновений неуверенности, по крикам, манере обращения и цвету их униформы, мы смогли понять, что это действительно русские.

Да, это были русские, но, полагая, что мы их не узнаём, они манили нас, как бы приглашая перейти ручей на дне балки. Как будто они были своими. Но потом мы увидели нечто, от чего у нас побежали мурашки.

Среди них выделялся один человек, у которого была другая форма... Да, он точно был пленным легионером. Вокруг него стояли четыре или пять таких же итальянцев. И тут он поднял руку и взмахнул ею в назидание. "Не подходите, не подходите!" Два или три раза рука отчаянно двигалась справа налево. Затем нам показалось, что неизвестного героя ударили ножом, и мы увидели, как тот с распростертыми руками погрузился в снег. Тогда мы разрядили все свое оружие в эту группу врагов: те, кто не пал, — бежали, а мы, расчистив путь, смогли добраться оттуда до своего отряда…»

Много раз после победы я проезжал через «Колхоз меда» и всегда останавливался в печали, как будто видел, как на холме поднимается великан, машет рукой и предупреждает: "Не подходите, не подходите! "

А вот и второй факт той неподдельной человечности, которая объединяет страдающих и смиренных вне всяких испытаний. Один из наших раненых в одиночку отправился из Новой Орловки в сторону Михайловки. Однако, русские уже перерезали дорогу, ведущую к этому опорному пункту. Так случилось, что в определенный момент чернорубашечники попали под обстрел небольшой группы врагов, прятавшихся за стогом сена. Легионер думал, что погибнет, но русский — я имею в виду русский солдат — поднялся из снега, встал рядом и, заслонив раненого своим телом, жестом показал спасительный путь. И вот пошли они по белой степи — чернорубашечник и русский солдат.

Когда они были почти у цели, выстрел своих же сослуживцев поразил русского, рухнувшего на землю. Легионер нагнулся, чтобы помочь, но русский настоял на том, чтобы тот оставил его на произвол судьбы, а сам пробирался своим позициям, которые были уже совсем рядом. Тогда легионер, понимая кому обязан жизнью, тоже измотанный, взвалил русского солдата на плечи. И вот так, по-братски, итальянец и русский добрались до лазарета в Михайловке.

Освобождение Новой Орловки

В Мало-Орловке нас атаковали с юга в тот же вечер на Рождество. Но мы сопротивлялись без особых усилий. Русским не терпелось, как говорится, сорвать петли с ворот, которые они хотели широко открыть. Между тем, даже полностью окруженная Михайловка держалась со спокойной бравадой. Это означало полный провал русского Рождественского наступления. Теперь у русских не оставалось иного спасения, кроме как — отступление.

Командование C.S.I.R. сразу почувствовало ситуацию и решило взять инициативу в свои руки. Поэтому 26-го числа 63° Btg. получил приказ контратаковать в направлении Новой. Мы отправились в путь, и я почувствовал в душе огромное желание бежать туда, где надеялся найти хотя бы наших раненых, которых русские, конечно, не смогли увести с собой и не убили. Я уже начал спускаться по балке, когда пришел приказ возвращаться. Со стороны Крестовки приближалось большое русское формирование, а у нас не было ни достаточного количества людей, ни достаточного количества оружия, чтобы принять бой на открытой местности, на этой белоснежной, залитой солнцем равнине.

Поэтому мы организованно вернулись в Мало-Орловку. И здесь, во второй половине дня, к нам присоединилось большое подкрепление из дивизии «Torino». Ближе к вечеру отступающие русские яростно атаковали нас с юга. Но снова легионеры и пехотинцы с легкостью выстояли.

"26 декабря. Не спал ни минуты, - записал мой погибший пулеметчик в своем дневнике. — Холодный ветер. Контратака. Почти весь день в снегу. В сумерках атаковали в течение 2-х с половиной часов. Настоящая бойня. Уничтожена русская дивизия. Дважды обстреляны из пулеметов". Здесь мой бедный Schiavi сильно преувеличивает, говоря о целой уничтоженной дивизии.

В тот вечер кто-то затащил меня на крышу одного из домов, чтобы понаблюдать за боем. И тут я сделал необычное наблюдение. В этом же бою проявился темперамент двух разных типов. Пехотинцы «Torino», южане, все молодые, показали свое шумное буйство и торопливость. Наши же легионеры, в среднем намного старше и родом из Фриули и Пьяченцы, сражались почти молча, как всегда, не спеша и размеренно. Однако, все с одинаковым мастерством.

Утром 27-го декабря наши снова пошли в контратаку в направлении Новой Орловки. Мы должны были атаковать, а те, кто был из «Torino», — следовать за нами для усиления. Я пошел попрощаться с раненным 25-го числа бедным Mauro и там впервые увидел военного капеллана, капуцина, который был из «Torino».

Наши заняли хутор Шевченко, взяли несколько пленных и вскоре подверглись серьезным атакам русских самолетов. Мы не понесли потерь, но колонна «Torino» была очень сильно потрепана. Я побежал назад, чтобы оказать религиозную помощь наиболее тяжело раненным, а наши остановились в Шевченко. Далее, спустившись в балку, мы возобновили продвижение, и затем поднялись в сторону Новой Орловки. По пути не встретили никакого сопротивления. Вошли в село. Как рассказали немногие оставшиеся гражданские жители, русские отступили раньше.

С южной стороны села я бросился между домами, примерно туда, где был 18-го декабря, все еще надеясь найти наших раненых. Вдруг за поворотом одного из домов я увидел навстречу бегущего ко мне человека. Замерев на мгновение, мы бросились друг другу в объятия. Это был старшина из 79°, бежавший как сумасшедший впереди своих людей, разыскивая двух братьев из 2a Cp., которых он больше никогда не найдет!

Затем я отправился на поиски мертвых. Одного бойца «Gavinana» нашел в школе. Еще троих павших солдат обнаружил у живой изгороди на юго-востоке, включая рядового Canciani Angelo (это были те раненые, которых пытался спасти второй лейтенант Zangrande). С этими четырьмя трупами на санях я выдвинулся в сторону Михайловки, где мне снова встретился «Peder» и другие замечательные люди из 79°. Там и заночевал. Утром мне сообщили, что радиограмма вызывает меня обратно в Новую Орловку, потому что нужно продолжать контратаку.

По дороге туда я столкнулся с капитаном артиллерии Di Donno, которому в тот же день осколком авиационной бомбы перебило ногу. Мы вместе попили кофе.

По дороге в Новую на улицах Михайловки я встретил легионера Anfossi Gio из Таггии провинции Империя, угодивший в плен к русским 25-го числа, но затем сумевший бежать. Я поздравил его и продолжил свой путь.

— Куда ты идешь? — спросил он меня.

Я ответил, что еду в Новую, где его батальон готовится к атаке.

— Я тоже иду, — сказал он.

И мы отправились. Но вскоре я заметил, что он хромает.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Ноги замерзли.

— Но тогда остановитесь здесь, — воскликнул я, — вы имеете право отдохнуть после такого приключения.

Но он и слышать об этом не хотел. И мы продолжили путь: я — впереди, а он, хромая, — позади.

В Новой Орловке командир 63° Btg. не хотел его участия в атаке и заставил Anfossi Gio остаться. В тот день мы совершили марш на курган Острая Могила и Ворошилово. Anfossi Gio должны были госпитализирован. Вместо этого, через несколько он объявился в Ворошилово : Anfossi хотел разделить риск и славу со своими товарищами до конца. Это было 18 января 1942 года.

В этот день русские предприняли еще одну попытку атаковать Ворошилово и сумели проникнуть в наш тыл, угрожая окружением. Атака, как обычно, провалилась. Затем российская артиллерия начала ужасающий обстрел Ворошилово. Мина упала на сарай с левой стороны — «сарай смерти», тяжело ранив C.M. Sandrigo Luca. Кто-то крикнул о случившемся, и Anfossi двинулся на помощь офицеру. Его предупредили:

— Подождите немного, пока не затихнет стрельба или не переместится в другой сектор.

— О, неважно, — ответил он.

Он пошел и упал, убитый русской гаубицей.

Крестовка. В огне передовых линий

foxrecord — Thu, 22 Jun 2023 15:00:00 GMT

Мои архивные поиски документов времён Великой Отечественной войны касались пока только двух периодов: зимы 1941-42 года («Рождественская битва») и августа-сентября 1943 года (освобождение наших мест он немецко-фашистских захватчиков). Найдено много исторических свидетельств, воспоминаний, артефактов. В моих планах и дальше развивать эту тему. Но встал такой вопрос: а не засветилась ли наша местность в каких-нибудь военных документах в те дни, когда именно началась оккупация, т.е. в период октября 1941 года? Оказывается, что через нашу Крестовку проходил марш отступающей к Миусу 383-й стрелкой дивизии. Дивизия эта формировалась в августе 1941 года главным образом из шахтёров Донбасса. Из-за этого она получила народное название «шахтёрская». Командующим этого тактического соединения был назначен полковник К.И. Провалов, награждённый ранее за участие в боевых действиях 1938 года у озера Хасан медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.
Теперь самое время открыть воспоминания Константина Ивановича, которые он оставил в своей книге «В огне передовых линий» и перечитать страницы, относящиеся к военной истории непосредственно наших мест, а также ознакомиться с некоторыми тематическими архивными документами Интернет-портала Министерства обороны Российской Федерации «Память народа».

Константин Иванович Провалов

В течение ночи, совершив 696-м стрелковым полком рокировку из Горловки на юго-восток, мы опять собрали дивизию в один кулак. К утру 22 октября она занимала оборону по рубежу: 694-й стрелковый полк — Верхняя Крынка, южная окраина Нижней Крынки; 696-й стрелковый полк, сменивший спешенные подразделения 38-й кавалерийской дивизии, — Нижняя Крынка, Зуевка; и 691-й стрелковый полк — Зуевка, ЗуГРЭС. Огневые позиции 966-го артполка располагались северо-восточнее Зуевки. Противотанковый дивизион находился в резерве. Командный пункт дивизиона обосновался в Орлово-Ивановке, а НП — на высоте с отметкой 150,0.
К утру 22 октября нудный осенний дождь перестал, подул ветер и немного разогнал тучи. Между ними появись окна чистого неба. Противнику это было на руку. Он вызвал авиацию, и бомбардировщики вместе с артиллерией минут сорок обрабатывали наш передний край. Как только налет прекратился, немецкая пехота, поддержанная танками, пошла в атаку. Основные усилия противник сосредоточил на направлениях Криничная, Верхняя Крынка, Харцызск, Зуевка.
Бой с самого начала принял ожесточенный характер. Река Крынка не представляла серьезной водной преграды: первая волна немцев с ходу форсировала речку вброд и отчаянно вцепилась в нашу оборону. Еще большие силы переправились через Крынку южнее нас, в полосе обороны 38-й кавалерийской дивизии.

Фрагмент рабочей карты штаба Южного Фронта (с 10.10.1941 по 28.10.1941 г.)

И тогда было решено взорвать плотину Ханженковского водохранилища. Дивизионный инженер майор Никитин, посланный еще из Сталино на рекогносцировку рубежа Енакиево, ЗуГРЭС, со своими саперами заложил в тело земляной плотины около двух тонн взрывчатки и был готов подорвать этот заряд по первому же сигналу.
По моему приказу он произвел взрыв в тот момент, когда вражеское командование, собираясь усилить нажим на левый фланг 691-го полка, пустило вброд большое количество живой силы и боевой техники. Хлынувшие в пролом воды сметали на своем пути все: гитлеровцев, лошадей, повозки, бронетранспортеры, машины. Фашисты пытались спастись бегством, но разъяренная стихия настигала их и, сбивая с ног, поглощала навсегда. Воспользовавшись моментом, все три наших полка ударили в штыки и отбросили немцев, успевших перебраться на левый берег.

Боевой приказ №6 ШТАДИВ 383 СД 25.10.41

В этот день гитлеровцы больше и не пытались атаковать. Не наступали они и 23 октября. Видимо, значительные потери (около двух батальонов пехоты, артиллерийский дивизион, семь танков, более двадцати бронетранспортеров и автомобилей) вогнали противника в такой шок, от которого не так-то просто было оправиться. А мы использовали эти почти двое суток передышки на совершенствование своей обороны.

Оперсводка №17 ШТАДИВ 383 СД к 18:00 27.10.41

24 октября немцы снова повели наступление на боевые порядки 383-й стрелковой дивизии. Но атаки были вяловатыми, и мы отбили их почти без потерь со своей стороны. А вот на следующий день части 49-го горнострелкового корпуса, пополненные, видимо, личным составом из резервных батальонов, навалились на нас с прежней силой и прежним ожесточением. Но, как я теперь понимаю, несколько изменилось направление их главного удара: он пришелся по правому флангу 38-й кавалерийской дивизии. К полудню южнее ЗуГРЭС силами до полутора батальонов противник вклинился в оборону конников генерала Кириченко. Создалась угроза обхода боевых порядков нашей дивизии на левом фланге. Поэтому командарм приказал отходить, сдерживая врага на промежуточных рубежах. Он снова прислал дивизион «катюш», и 383-я стрелковая дивизия, как и 38-я кавалерийская, воспользовавшись результатами гвардейского залпа, среди бела дня сумела оторваться от противника. Однако ненадолго.

Боевой приказ №8 ШТАДИВ 383 СД 27.10.41

Ветераны помнят те промежуточные рубежи. Раскисшие дороги, то есть никаких дорог. Снова непрерывный холодный дождь. От сырости и грязи разваливаются сапоги. Не всегда вовремя доставлялась горячая пища. Кончилась махорка… И все-таки мы дрались. Беззаветно и мужественно. И не просто отбивались — старались вести боевые действия так, чтобы при минимальных своих потерях нанести врагу как можно больший урон.

Из "Журнала боевых действий 383 стрелковой дивизии"

Помню, в Крестовке командир разведроты доложил мне, что по ночам противник оставляет на дорогах без присмотра много боевой техники. Оказывается, заправочные средства гитлеровцев сильно отставали от боевых подразделений, и машины, бронетранспортеры, танки оставались без горючего. Я приказал в каждом полку, в саперном батальоне и разведроте создать из наиболее отважных бойцов небольшие истребительные отряды, в задачу которых входило уничтожение этой техники.

Боевой приказ №9 ШТАДИВ 383 СД 28.10.41

На пути нашего отхода от реки Крынка к Миусу истребители поработали хорошо. Помнится, командир 691-го стрелкового полка майор Ковалев доложил мне однажды, что, действуя в таком отряде, 1-й взвод 6-й стрелковой роты под командованием старшего лейтенанта Михаила Гончадзе за одну ночь уничтожил танк, три машины с боеприпасами и два бронетранспортера.
…Выполняя приказ командующего, 383-я стрелковая дивизия к исходу дня 28 октября подошла к городу Чистяково и заняла там оборону…

Кировское. Первомай

foxrecord — Sat, 22 Apr 2023 08:43:23 GMT

В этом материале использованы фотодокументы архивного отдела исполкома города Кировское. К сожалению, у нас в городе нет полноценного краеведческого музея, который бы хранил и вёл историческую летопись наших мест. Очень многое утеряно просто безвозвратно. Кто из молодёжи города знает героев труда закрытых ныне шахт? Некому ответить на вопросы о событиях даже совсем недавнего прошлого. Например, шахта «Рассвет» в начале 2000-х была награждена алмазным знаком за качество поставляемого на экспорт угля. Кто-то может сказать, где этот знак сейчас? Да и не только шахтами жил наш город. Обувная, швейная, корзинная фабрики, многочисленные автопредприятия, ШСУ-2, ШСУ-3, санаторий-профилакторий «Донбасс», бассейн «Дельфин», управление по тушению породных отвалов, дом быта «Уголек», профтехучилище, можно вспомнить и педучилище, в городе даже было отдельное стоматологическое отделение возле грязеводолечебницы — на них работали наши люди, и это — забываемая нами история нашего города, который с потерей всего этого и городом-то назвать скоро будет трудно: так, будущий депрессивный посёлок, которых великое множество. Уходят в вечность наши ветераны, первостроители, старожилы. Очень скоро не у кого будет даже при огромном желании что-то узнать и спросить. А ведь не зная прошлого, не будет и будущего, это аксиома, т.е. утверждение, не требующее доказательства.
Вспомним небольшую статью в нашей городской газете, которая тогда называлась «Шахтёрские горизонты», посвящённую празднованию Первомая. Прочитаем некоторые фамилии наших жителей. Поверьте, если о них писали в то время в газете, то нам с вами стоит их помнить.

Город шахтеров ликует

МИР, ТРУД, МАИ — эти понятия стали неразделимыми в нашем сознании. Мир необходим нам для жизни, труд — для повышения благосостояния, май — символ возрождения и расцвета. Первомайский город расцвечен транспарантами с этими словами, красными флагами, полон цветов и музыки. Погода не подвела. С утра со всех концов принаряженного города, стекались на площадь имени Кирова празднично одетые, веселые группы людей.
На трибуне — члены бюро горкома партии, исполкома горсовета, передовики производства, ветераны. Открывают демонстрацию юные барабанщики и горнисты Дома пионеров и школьников. Одетые в красные костюмы, белые береты, расцвечивают они и без того нарядную площадь.
За ними движется колонна участников Великой Отечественной войны. Впереди знаменосец —Колосов Николай Дмитриевич, ассистенты — С. Г. Беседина, Л. В. Евтушенко. В секции ветеранов войны 289 человек, 80 из них продолжают трудиться на предприятиях города.
К площади приближается колонна восьмилетий школы № 6. В школе обучается 736 учащихся, из них учатся на «4» и «5» 43 процента. В школе работает строительный цех по изготовлению облицовочной плитки и гипсоблока. В швейном кооперативе «Поиск» старшеклассники обучаются профессии швеи-закройщицы. Внедряются в жизнь школы ученическое самоуправление. В Фонд мира перечислили ребята 720 рублей. В течение года ребята собрали 21 тонну металлолома, 25 тонн макулатуры, посадили 250 деревьев, трудятся на овощехранилище, учащиеся старших классов — на шахтах города и других предприятиях. Каждый третий выпускник школы обучается в ВУЗе.
На площадь выходит красочная колонна средней школы № 4. В школе работают три учителя-методиста: Николай Федорович Кушнир, заместитель директора, отличник народного образования СССР, он награжден медалью «За доблестный труд» и медалью имени Макаренко; Леонард Никифорович Зимин, учитель физики, награжден медалью «За доблестный труд»; Людмила Васильевна Колисниченко, учитель начальных классов, отличник народного образования УССР. Победитель областной олимпиады по физике, учащийся 7 «В» класса Макаров Вадим успешно защищал честь области на республиканской олимпиаде.
Над площадью разносятся слова песни:
Славься шахтеров племя, славься шахтеров труд!..
Возглавить колонны промышленных предприятий удостоена шахта «Комсомолец Донбасса», успешно выполнившая план 4-х месяцев текущего года. Сверх плана Родине отгружено 93 тысячи тонн угля. Ко дню открытия XIX Всесоюзной партийной конференции коллектив шахты обязуется выдать на-гора 120 тысяч тонн угля сверх плана. Досрочно выполнили плановые задания 4-х месяцев коллективы добычных участков №№ 3, 7 и 10. Ими сверх плана добыто 59 тысяч тонн угля. Досрочно выполнен план 4-x месяцев коллективом проходческой бригады Николая Владимировича Осинского — сверх плана пройдено 135 погонных метров горных выработок.

На демонстрации шествует колонна шахты «Комсомолец Донбасса»

На центральную площадь нашего города вступают трудящиеся шахтоуправления «Комсомольское» — инициаторы почина — «План трех лет пятилетки — к 30-летию города». На сверхплановом счету этого коллектива — 29000 тонн угля. Высоких показателей в труде добился коллектив участка № 3 (начальник участка Карев Валентин Николаевич, бригадир Хараман Владимир Борисович).
Под музыку духового оркестра выходит коллектив шахты «Кировская». Коллектив предприятия, встав на, трудовую вахту в честь XIX Всесоюзной партийной конференции, добился хороших результатов. С начала года на-гора выдано сверх плана 13331 тонну угля.
На площади трудящиеся шахтоуправления «Рассвет», одного из старейших предприятий нашего города. В шахтоуправлении трудятся: Герой Социалистического Труда. 5 кавалеров «Шахтерской славы» всех трех степеней, 14 кавалеров ордена Трудового Красного Знамени. Инициатором в социалистическом соревновании является коллектив участка № 6, начальник Антушевич Станислав Иосифович, бригадир комплексной бригады Саенко Николай Григорьевич, взявший обязательство к 30-летнему юбилею города выполнить план 3-x лет пятилетки и имеющий на своем сверхплановом счету 78466 тонн угля.
Многоцветная колонна ШСУ № 2 треста «Артемшахтострой» приближается к трибуне. Управление вышло победителем во Всесоюзном социалистическом соревновании среди шахтостроительных управлений. Коллектив управления решил полученную премию перечислить в социальный фонд развития города Кировского.
Долго еще бурлила многолюдная, многоцветная, радостно оживленная площадь перед Дворцом культуры имени Кирова.

Газета «Шахтёрские горизонты» от 1 мая 1988 года

Скан газетной статьи

Подборка фотографий городских первомайских демонстраций. Управление показом: < >

Видео из семейного архива

Кировское. Третья сила

foxrecord — Sat, 25 Mar 2023 10:32:47 GMT

История, как известно, развивается по спирали. У всякого значимого события или есть в прошлом, или будет в будущем что-то очень похожее, иногда совпадающее до мелочей. На примере нашего города можно вспомнить 1987 год. Тогда на волне перестройки жители Кировского боролись за самостоятельность города. Борьба эта увенчалась успехом, и в августе того года наш населённый пункт получил статус города областного подчинения. В сегодняшнем 2023 история повторяется. В результате грядущей административной реформы Кировское может потерять свой статус, а с ним потерять многое из того, чего добивались жители в том 1987-м. Опять создаются всякие инициативные группы, собираются подписи под электронной петицией. XXI век на дворе, изменилась форма борьбы гражданского общества за свои права, содержание же осталось прежнее. Прежней осталась и та «третья сила», которая всячески противодействует этому процессу, но по факту обязательно, в случае успеха граждан, воспользуется и присвоит эту победу себе. Эта «третья сила» была всегда, это не изобретение советского периода. Вспомним, хотя бы, Смутное время: народные предводители Минин и Пожарский очистили Москву от поляков, но на престол был избран Михаил Романов, хотя князь Дмитрий Пожарский по своему роду и непосредственным заслугам был более чем достойным кандидатом в российские монархи.
События, происходившие нашем городе в 1987 году, были до такой степени показательны, что в центральной советской прессе, толстенной «Литературной газете» появилась очень большая статья Лины Тарховой. Просто оцените: газета с миллионным тиражом и какой-то провинциальный городок, практически посёлок с непонятным «деревенским» названием. Но на примере событий нашего Кировского автор подняла проблему, актуальность которой никуда не исчезла и сейчас. Почитаем же этот интересный материал, оглянемся на нашу историю, многое ли изменилось по сути? Итак, вперёд в прошлое!

УРОКИ ДЕМОКРАТИИ
Третья сила
КАКУЮ РОЛЬ ОНА СЫГРАЛА В КИРОВСКОМ

Думаю, что только бесконечной смиренностью жителей Кировского можно объяснить, что они терпели так долго. Но вот терпение лопнуло (наше новое время к тому подтолкнуло), и в начале прошлого года на всех шахтах прошли собрания: шесть с половиной тысяч человек единодушно потребовали предоставить городу самостоятельность.
Из-за чего же воспламенились страсти?
Кировское — город, можно сказать, экспериментальный. «Эксперимент» ведётся на выживаемость. День, два, три, к примеру, не завозили хлеба, а население живет. Часто зимой по нескольку дней не было в городе отопления, а выносливые жители укутаются, как беженцы, и — работают, и детей в школы водят.
Про «эксперимент» — горькая шутка. Это горожане сами так о себе шутят (хоть юмором обогреться!), но все остальное — не менее горькая правда. Кировское — явление уникальное. Не много отыщется даже поселков с населением меньше, чем в Кировском, где не было бы ни одного кинотеатра, парка, стадиона, бассейна, пекарни, ко многим домам не подведена радиосеть. Нет полноценной больницы, только медсанчасть. Кировскому отказано даже в морге. Видимо, считается, что жители «экспериментального» города должны быть бессмертны. Но смерти, увы, случаются. Если печальный конец настигает кого-то в санчасти, то покойника кладут за неимением более подходящего помещения... в ванну, где обычно моются больные. Те уже знают: раз дверь умывальной привязана бинтом, значит с мытьем рук лучше подождать...

Ветеран Великой Отечественной войны Николай Матвеевич Семёнов

Расположен этот город в центре богатейшей Донецкой области, не тунеядцем в ней прозябает, а круглые сутки выдаёт на-гора трудный донецкий уголек. Но на шахтах Кировского остается все меньше рабочих. И ежедневно сюда привозят до четырех тысяч угольщиков. В гололед, в заносы целые коллективы опаздывают на работу — не удивительно, что шахты не выполняют план.
Отчего же страдает город-труженик? Главная беда (убеждены жители) — за тридцать лет существования города «было много начальников». Дело в том, что территориально Кировское относится к Шахтёрскому району (центр — Шахтёрск) Однако по производственному признаку шахты Кировского, входящие в объединение «Октябрьуголь», подчиняются другому городу — Харцызску. Ни один директор шахты, ни один из руководителей города в Кировском не живет, предпочитая ежедневно наезжать за десятки километров из более уютных, благоустроенных Харцызска или Шахтёрска, благоустроенных и за чужой счет — немалая часть денег, заработанных тружениками Кировского на развитие соцкультбыта, утекает в «города-начальники».
Но вот граждане Кировского потребовали на рабочих собраниях устранить двоевластие, захотели напрямую подчиняться области. Но этих же собраниях зародилась мысль собрать общегородской сход.
В Дом культуры народ шел, как на праздник. Не было человека, который не мечтал бы о конце губительного и расточительного двоевластия. Но за несколько минут до начала схода из Донецка поступил командный звонок: вопрос о территориальной принадлежности города с повестки снять.
Они пришли высказаться — им велели молчать. Но уже невозможно было удержать в себе годами копившееся возмущение. До каких пор будут длиться безобразия? — гремело с трибуны. Женщины в зале плакали.
С трудом поднялся на трибуну на своих костылях Николай Матвеевич Семёнов, ветеран Великой Отечественной. Говорил он, должно быть, убедительнее других, его запомнили, и уже на следующий день у него в квартире сошлись, не сговариваясь, люди, почти не знакомые: Надежда Андреевна Карасёва, медсестра, первостроитель города, тридцать лет назад приехавшая сюда по комсомольской путевке, Светлана Павловна Коновалова, тоже из старожилов, и другие. Боюсь не перепутались бы у читателя эти имена с другими, что появится еще в нашей «многолюдной» истории, и потому давайте запомним их, выделим сразу — Семёнов, Карасёва, Коновалова. Этих людей собрала потребность что-то всерьёз предпринять. Неужели же тем всё и кончится: погорячились, выпустили пар и разошлись?
... Как только разнёсся слух, что ходоки города собираются ехать в Москву (а они с самого начала ничего не скрывали), к Семёнову стали нести деньги. Кто трешку девал, кто рубль. Одна старушка вытащила из узелка полтинник: «Возьми и мои копейки, не обидь».
Посланцы Кировского везли в Москву обстоятельное письмо (1360 подписей стояло под ним!) и копии решений 19-ти собраний, что лавиной прокатились по шахтам. У Семёнова появились десятки добровольных помощников — люди, обременённые и семьями, и производственными заботами, но достоинство не позволяло им больше ждать.

Председатель исполнительного комитета Совета народных депутатов г. Кировское
Виктор Иванович Седов

Семёнову и его спутникам сказали в Москве — если всё, что пишете, подтвердится, похоже, что должно быть по-вашему. Так в конце концов и случилось — город теперь уже получил самостоятельность. Но тогда, вернувшись домой, каждый из ходоков почувствовал на себе, что местному руководству их самодеятельность пришлась не по душе. Молодого депутата горсовета, рабочего (вопрос о ого выдвижении на новый срок был вроде бы уже решён) в числе кандидатов вдруг на оказалось. Матери пятерых детей намекнули, что заработок её мужу можно урезать куда быстрее, чем поезд добирается из Донбасса в Москву. С другими проводили строгие беседы, примерно такие: «Здесь по-вашему не будет. И лучше пусть сидит тихо город Кировское». Обидной интонацией подчеркивалось, что окончание «ое» — разве может, мол, сколько-нибудь приличный город получить имя среднего рода?
Но даже поездка в Москву не вызвала у местных властей такого раздражения, как новая дерзость Семёнова и его единомышленников. Они ведь ещё посмели предложить в председатели горисполкома — свою кандидатуру!
Прежние «отцы города» годились разве что в герои анекдотов. Один в пьяном виде выбросился с балкона, другой голым пытался прокатиться в автобусе. Единственный из мэров, о котором в городе осталась добрая память, — это Куркин Евгений Борисович. При нём в Кировском появились первые заасфальтированные улицы, парк, хоть впоследствии и перепаханный бульдозером. Там до сих пор стоит остов беседки, старожилы называют её не иначе, как «беседкой Куркина».
Десять лет назад покинул Куркин этот город. Его, молодого, энергичного заметили и, как водится, забрали в Харцызск. И все последующие годы при виде очередного безобразия (когда, например, отнимали у Кировского станцию «Скорой помощи» или горный техникум, а вслед за ними педагогическое училище, даже детские аттракционы не постеснялся Шахтёрск отобрать у своего младшего брата), горожане возмущались с тоской: «Куркин бы такого не допустил».
Тем не менее, стремительный рост Куркина в Харцызске земляки отмечали с удовлетворением: сотрудник горисполкома — заведующий гороно — заведующий отделом агитации и пропаганды горкома партии. Правда, к тому времени, когда делегация из Кировского приехала агитировать Куркина в председатели, его карьера закончилось. И произошло это из-за статьи. Одной из журнальных сенсаций прошлого года стала статья Евгения Куркина «Уйти, чтобы вернуться?» («Знамя» №1 1987). Автор с болью и гневом нарисовал систему, которая буквально толкает нашу школу к процентомании и серости преподавания. Все это он изучил изнутри, заведуя Харцызским гороно, и весьма доказательно раскритиковал руководство своего облоно, не пощадил и главу республиканского министерства просвещения.
Я читала статью еще до знакомства с Куркиным, читала, волнуясь за судьбу автора, без оглядки ставившего себя год огонь: чем же кончится эта публикация для мужественного человека? Вспомнились мне тогда известные слова Маркса «Открытый дух государства, а также и государственное мышление представляются бюрократии предательством по отношению к её тайне». Ох и не простят автору «предательства», то бишь государственного мышления!
Легко, однако, быть у нас пророком! Вскоре из публикации в «Учительской газете» я узнала, что Куркина посла выхода статьи изгнали с работы. Так что делегаты Кировского, приехав звать Куркина в мэры, разговаривали уже с бывшим заведующим агитпропом (он вынужден был из горкома уйти)... При нашей встрече Евгений Борисович вспомнил, что первым его побуждением было отказаться от лестного предложения. Город запущен до крайности (Куркин часто бывает в Кировском, там живут его родители). К тому же голова у него полна мыслей о педагогическом эксперименте, житья эти мысли не дают, но он согласился. Земляки оказались в беде и просили о помощи — обстоятельства обрекали его на согласие.

В.И. Седов и директор шахты "Комсомолец Донбасса" Н.Д. Мандриченко

С момента, когда в предвыборной кампании было названо имя Куркина, по городу стали распространяться слухи, что в 6лагонравном Кировском свила гнездо и мутит воду антиобщественная группа. Какой-то аноним «просигнализировал» о некоей «банде Семёнова», и настроения, выразившиеся в гнусной фразе, всячески подогревались. Начальство из Харцызска и Шахтёрска, зачастив в Кировское, пыталось скомпрометировать Куркина — не та мол это фигура в последнее время (люди-то понимали, что отсчет «последнего» времени начался с выхода статьи в «Знамени») у него «работа не ладилась» и «энергия стала спадать». В школе, учителя которой предлагали Куркина в мэры, раздался телефонный звонок и прозвучали слова: «… На вас ложится вся тяжесть ответственности за опрометчивый шаг».
Эта, как бы её определить, суровая атмосфера, сохраняется в городе до сих пор. Мне пришлось её вдохнуть в первые же часы. Когда мы договаривались с Николаем Матвеевичем Семёновым о встрече, он, старый человек, инвалид, на расслышал хорошенько, откуда корреспондент. Решил, что из «Учительской газеты» и поспешил смазать об этом знакомым и учителям, замученным проблемой помещения для нулевых классов... Весть о корреспонденте, покатилась дальше, и вскоре мне пришлось выслушать форменный нагоняй по телефону.
— По городу ходят разные слухи! — строго сказала мне Валентина Никитична Круглова, одна из секретарей горкома партии — Учителя взволнованы. Так работать нельзя. Если вам нужно собрать учителей, прощу это делать в ДК. Только в официальном месте.
Всего-то ошибка вышла, а сколько уже тревог...
Ах какие молнии сверкали здесь в момент конфликта! Кто-то из «зачинщиков» не выдержал, тихо ушёл в тень. Но большинство с самого начала отдавало себе отчет, чем их личная перестройка им лично грозит. Николай Матвеевич Семенов, прокалённый донецким солнцем, неугомонный человек, говорил мне:
— Я так рассуждал: всё моё богатство — бабушка (так называет он жену. — Л. Т.) да костыли. Но этого никто не отнимет!
Надежда Андреевна Карасёва, хрупкая женщина с детскими прозрачными глазами (глядя на неё не веришь, что вырастила двух сыновей, растит уже внуков) тоже обдумала возможные последствие и решила:
— Ну, выгонят меня из медсестёр, пойду полы мыть. Должен же кто-то довести дело до конца.
А желанный конец вроде бы уже приближался. Кировское стали посещать комиссии из Москвы, Киева. Донецка — проверяли «письмо 1360». Небывалое время переживал городок! Никогда еще так много чёрных и светлых «Волг» не мелькало на его разбитых дорогах. Никогда ещё не был таким свежим хлеб в магазинах.
Все комиссии нашли, что факты подтвердились и поддержали требования авторов письма. И тут в движении горожан наступил перелом. Обстановка в городе разрядилась, народ поутих. Чего только не предпринимали Семёнов, Карасёва, Коновалова и их соратники в той трудной ситуации! Собрали подписи избирателей под о5ращением к будущим депутатам выбрать в председатели именно Куркина. Но организаторы выборов блестяще провели свою контркомпанию! Да, они сделали всё чтобы остановить идущую снизу инициативу. И это — вместо того, чтобы опереться на неё и поддержать эту гражданскую активность, что осознала себя Социальной силой, наделённой конституционными правами.

В.И. Седов на одном из сходов граждан в конце 80-х гг.

Славные, простодушные инициаторы, собиравшие подписи, они бестревожно провели ночь перед решающим днём, когда первая организационная сессия должна была выбрать председателя горисполкома. Чего волноваться? Ведь тот наказ депутатам выбрать мэром Куркина был подписан двумя тысячами граждан. Другой кандидатуры, пользовавшейся такой популярностью, просто не существовало!
В день сессии Светлана Павловна Коновалова (депутат нескольких созывов, это ей было поручено огласить «двухтысячный» наказ избирателей) подошла к Дому культуры и увидела, что вокруг ДК стояли пожарные машины и фланировали перед входом в очаг культуры чем-то озабоченные мужчины. Присутствовала здесь и милиция.
— Я прямо рассмеялась, — рассказывала она, — Увидела знакомого мастера у входа, спрашиваю: что это вы здесь, такие серьёзные?..
Оказалось, организаторы выборов пустили слух, что сторонники Куркина готовят «какую-то демонстрацию»... Вопрос же о председателе был предрешен. В мэры был предложен человек, имя которого не упоминалось ни на каких предвыборных собраниях: Виктор Иванович Седов. Меньше года назад он стал начальником отстающей шахты и успел за короткий срок улучшить дела — вот, по сути, всё, что было известно об этом кандидате.
И вот депутат сессии Коновалова выходит на трибуну, чтобы зачитать наказ избирателей и убедить присутствующих, что просто необходимо обсудить и кандидатуру Куркина... Как это было?.. Я прослушала кассету, на которой записали заседание, и почти физически ощутила, каких трудов стоило Светлане Павловне то выступление.
— Люди хотят действительного хозяина и потому вспомнили Куркина...
Председательствующий сразу же прерывает
— Товарищи, давайте определимся по регламенту!
Депутат продолжает свое:
— Люди верят ему, он согласился к нам переехать. У нас ведь ни один руководитель не живет!
— Приходится опять напомнить о регламенте! — нервничает ведущий.
— Я от имени избирателем! Вот две тысячи подписей, я должна зачитать обращение...
— Садитесь, ваше время истекло.
До чего ж дисциплинированные у нас депутаты! Один только намёк, и зал тут же поддержал председательствующего выкриками:
— Да на что нам эти обращения!
Они отказались даже выслушать наказ двух тысяч своих избирателей, после чего поспешно перешли к голосованию. За Седова проголосовали 70 депутатов, воздержались — 9, против — нет.

Сход жителей города на площади возле ДК. Конец 80-х гг.

А все же почему не позволили Куркину стать председателем? С людьми, которые так ему верят, ведь горы бы своротил. Его же успехами потом в области и отчитывались бы! Нет, стали стеной на пути — уж слишком принципиален! Но, конечно, пугала их не только кандидатура Куркина, но и граждане Кировского, уж слишком буквально, на их взгляд, принявшие призыв к перестройке и демократии. В заброшенном городке нашлись люди, готовые не только митинговать, но и действовать, грамотно и решительно. О необходимости демократизации нашей жизни говорят уже не только философы, но и экономисты. Демократия — рентабельна! Это без неё шахты не выполнят план и хлеб будет черстветь раньше, чем попадёт на прилавок. Однако все соображения о пользе дела пересилила боязнь дать «вольничающим» горожанам почувствовать вкус победы.
Но напрасно терзают себя сторонники Куркина: что-то не дотянули чего-то недоучли! Дилетанты политической борьбы, они и не могли знать всех её секретов и тонкостей, ведь политик — профессия из сложнейших. Однако по мере демократизации нашего общества к политической работе будут привлекаться всё новые массы людей.
Что может укрепить их, придать уверенность? Ясно сформулированный закон. Правовые гарантии участия каждого в этой борьбе. Причём участия грамотного, без демагогического митингования, но с обоснованной полемикой, со всесторонним обсуждением проблем и выдвигаемых кандидатур, с терпимостью к иной точке зрения, к другому мнению. Но пока существующее законодательство выполнить этой задачи не может. Юристы, ученые должны ответить нам на множество вопросов, возникших в последнее время. На все без исключения. Нас, например, не может не волновать такой вопрос: если наказ избирателей — главный закон для депутата, почему нигде не записано, что за его невыполнение «слуг народа» можно немедленно отозвать? Депутаты Кировского начали свою деятельность с того, что отказались выслушать голос избравшего их народа. Пусть не всего, но две тысячи — это тоже немало!
Еще вопрос: почему главное лицо, председателя, избиратели персонально не выбирают? Ведь из общего списка, как становится ясно из конфликта в Кировском, в последнее мгновение можно извлечь любую фамилию... Для всех депутатов Кировского кандидатура Седова была полной неожиданностью. Вот что сказала, например, депутат А Г. Домина: «Узнав, что выдвигают Седова, я, как говорится, потеряла дар речи. Вчера же вечером собиралась наша депутатская группа. Глаза депутатов и сейчас стоят передо мной. Мы все были изумлены!»
И третий вопрос: почему нигде в законодательстве не сказано, что председателя можно избирать тайным голосованием? Такая процедура не противоречит существующим установлениям, и там, где депутатам было об этом известно, голосование происходило именно тайно. Но большинство об этой возможности даже не подозревает.
Ведь что получилось? Семёнову, Карасёвой, Коноваловой казалось: исход выборов определяют две силы — те, кто поддерживает программу граждан города, и те, кто против. Но в нужный момент на сцену вышла «третья сила» — сила бюрократической перестраховочной инерции, она-то и сыграла здесь решающую роль. В условиях демократии ответственные решения должны быть одобрены большинством голосов. Но, как показывает жизнь (последние два года сделали это особенно явным), решающий голос порой принадлежит равнодушной или не проснувшейся пока массе людей, которые так привыкли выражать чью-нибудь позицию, что совершенно утратили собственную. Масса эта не обладает собственным взглядом, может быть и «за», и «против», а зависимости от того, у какой стороны власть, способная сильнее надавить. Надавить можно и с широкой улыбкой на лице.

Голосуем. Решение принято!

Я выходила из горисполкома, вдруг меня остановила встревоженная женщина и, не выпуская из подъезда, зорко окинув глазом лежавший впереди безлюдный пустырь, проговорила: «Вы корреспондент? Про выборы спрашиваете? Слушайте, как было. Я депутат. Сначала ходили люди и говорили: надо голосовать за Куркииа, он хороший, и мы были не против. А потом стало инструктировать начальство: Куркина надо прокатить. А то нам такое будет!..» Выпалив это скороговоркой, добавила: «Если скажете про меня кому-нибудь, мне здесь не жить» и исчезла, будто растворилась в призрачном свете хмурого дня, только взгляд ее, как укол в сердце, остался при мне. Этим взглядом совестливый по-своему человек будто просил простить его и отстаивал свое право жить «как все».
Раздумывая над событиями в Кировском, я хотела было написать: это всё застойное время, его страшноватый продукт — множество удобных и послушных людей. Но остановила себя: не слишком ли многое готовы мы приписать последнему двадцатилетию? Оно всего лишь продлило жизнь того гена страха, который зародился в наших отцах и дедах в те тусклые ночи, когда звук подъехавшей машины мог означать конец всему. Да, не только равнодушие вербует людей в ряды «третьей силы», но и страх.
История в Кировском испытала совесть многих, но, пожалуй, самая неблагодарная роль досталась А. Г. Деминой. Читатель помнит, наверное, признание Антонины Гавриловны: услышав кандидатуру Седова, она «потеряла дар речи». Это можно понять. Ведь, с одной стороны, Дёмина была среди инициаторов выдвижения Куркина в мэры, с другой — работает на шахте, которой руководил Седов, он её непосредственный начальник. За кого же отдать голос? Вот её ответ:
— Я — за Седова. Я против большинства пойти не могу.
До чего ж знакомо: если ты не разделяешь общего мнения, значит, всаживаешь нож в спину товарищей. Дремучий предрассудок, который сегодняшний день начинает понемногу расшатывать. Уже на последних выборах были многомандатные округа. На выборы руководителей иногда выставляются десятки кандидатур, и голоса разделяются неизбежно. Иметь свою точку зрения — это уже разрешенная смелость, но и она многим пока недоступна. А ведь даже в школьных учебниках написано: жизнь — это борьба, и, если её нет, наступает смерть. Опасно, подозрительно не многообразие мнений, а бездумное единогласие.
Есть ещё один источник, питающий «третью силу» — психология второсортности. Когда тебе годами что-то недодают, как не привыкнуть к мысли: видно, лучшего и не заслуживаю. И тогда даже кроха, выделяемая сверх обычного, вызывает умиление, затмевающее взгляд.
В работе сессии был момент, когда я, слушая пленку, подумала: хорошо, что только слышу этих людей, но не вижу угодливо изогнутых спин, искательных, расчетливых взглядов... Два депутата, старый и молодой, принялись вдруг хвалить пребывшее к ним высокое начальство из Донецка, Харцызска, Шахтёрска: «Как же не сказать спасибо за то, что наши руководители так вовремя обратили внимание на наши проблемы и так хорошо, как никогда, организовали выборы!» Комплименты предназначались тем, при чьём попустительстве город дошёл до черной нужды. Но хвалящие голоса — я не могла этого не почувствовать — звучали совершенно искренне! Волоновала, видно, сама близость тех, кто спустился со своих вершин сюда, в их захудалое Кировское. Могут ли мнения этих двух депутатов хоть однажды не совпасть с мнением тех, кого они благодарили от всего сердца?..

Конец 80-х гг. Начало развала большой страны

Так может ли какой-нибудь закон компенсировать в человеке отсутствие — или недостаток — уже не правовых знаний, а таких нравственных качеств, как чувство собственного достоинства, принципиальность, мужество? Может ли вообще закон гарантировать борьбу мнений? Скажут: есть такой закон, это закон всей нашей жизни — демократия. Но подлинной демократии, обеспечиваемой только высокой политической культурой, нам ещё надо учиться и учиться. И сегодня судьбы наши всё ещё определяются не столько законами, сколько людьми. Качества наших избранников определяют нынче очень многое — ведь у них теперь появилась реальная возможность влиять на развитие общества. Воспользуются ли они этой благой властью в полную силу?
Кировская история показывает: число людей, готовых ради демократизации и гласности «полы мыть», растёт. Но не собираются сдавать позиций и те, кому просторы, открываемые перестройкой, сильно жмут. И вот — тревога: не определит ли исход сегодняшней борьбы именно «третья сила» — люди с дефицитом чувства собственного достоинства? Из равнодушия, страха или из добросовестного заблуждения они согласны заменить его свободы системой мелких удобств, получаемых за похвальное поведение.
... Мы бродили по Кировскому с теми, кто был у истоков конфликта. Им сейчас так хочется верить, что новый председатель возьмётся за дело всерьёз! В первые же недели, торопились они сообщить, он велел заасфальтировать сквер, открыл мемориал трудовой славы, стадион. «Сколько цветов высажено за одну только ночь!» — ликуют мои спутники. А я поражаюсь: да разве не видят они, что на поспешно заасфальтированном сквере — кучи окаменевшего бетона. А замков на воротах стадиона не видят? Стадион открыли в День шахтера, а назавтра закрыли. В августе прошлого года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета УССР по которому город получил наконец самостоятельность. На стадионе состоялся праздник, новый мэр поздравил жителей с новым статусом города. «А вам на том празднике спасибо сказали за то, что ездили в Москву, за то, что добились этого Указа? —спрашиваю я. Мои спутники опускают глаза точно провинились в чём-то — Вы же в историю города вошли!» «Нас даже не пригласили — машет рукой одна из моих спутниц — Надо мной, например, посмеиваются: «Ну что получила свою демократию?»

"Комсомолец Донбасса" с высоты. Фото Б. Коваленко с самолёта "Данко" А.А. Балуева

Разве не сделают такого же вывода многие свидетели событий в Кировском? Люди, добывшие городу самостоятельность, радуются, что их хоть с работы не повыгоняли. А те, кто им всеми силами препятствовал, пожимают плоды чужой победы. Штат руководства города в связи с его новым положением, увеличился в несколько раз. Все первые руководители — из приезжих. Есть среди них и те, кто не пожалел сил в борьбе с горожанами, кто давал указания корреспонденту, где и с кем мне встречаться. Да неужели не нашлось здесь на месте достойных людей?
… Бойтесь «третьей силы», всё она может — даже чужую победу обратить о поражение победителей. А свое собственное поражение — в победу.

Лина Тархова, специальный корреспондент «Литературной газеты»
«Литературная газета» 3 февраля 1988 года, №5 (5175)

Скан статьи в газете

Ждановская-Капитальная. Особенная точка

foxrecord — Mon, 20 Mar 2023 10:44:49 GMT

Утро начинается с автобуса. За ветровым стеклом — табличка, на которой нарисован комсомольский значок и написано: «Шахта «Ждановская-Капитальная», Всесоюзная ударная комсомольская стройка».
Состав пассажиров сугубо мужской. Сегодня есть еще на земле профессии, куда не проникнуть вездесущей женщине. Одна из них — проходчик. И в толковом словаре за этим словом прочно закреплен мужской род: «Проходчик (м.) — рабочий по проходке горных выработок».
В окнах брезжит рассвет, освещая лица парней: серьёзные и улыбчивые, задумавшиеся о чем-то и ещё витающие в утренней дрёме.
К шахтному стволу автобус подъезжает минут за 10 до начала рабочей смены. И прежде чем войти в нарядную, можно потоптаться по снежку, заметить, как он оседает, чернеет — значит, весна скоро, а там и сдача первой очереди шахты не за горами. Вон уже как заметно высятся её наземные корпуса. Но главное строительство, конечно, под землёй: там ни днем, ни ночью не прекращаются работы, смена за сменой врубается в пласт и отправляет на-гора пока ещё не уголь — породу, уголь будет впереди.

Стела времён строительства шахты

«Ждановская-Капитальная» наберёт силу в восьмидесятые годы. «...Мы, коммунисты, верим — и не только верим, мы убеждены, мы знаем, что восьмидесятые годы будут годами новых успехов в коммунистическом строительстве. Они будут годами укрепления и развития мирового социализма, нового продвижения вперед в деле борьбы за обеспечение прочного мира». Так проникновенно говорил о будущем десятилетии товарищ Л. И. Брежнев в речи на предвыборном собрании избирателей Бауманского избирательного округа Москвы.
3,6 миллиона тонн угля в год — такова проектная мощность будущей шахты, на сегодняшний день крупнейшей в области...
— А я один секрет знаю, — говорит вдруг среднего роста паренёк в куртке с олимпийской символикой. — Вот на том бугре есть особенная точка — встанешь, и можно насчитать сразу 16 шахт.
— Вот так секрет, — улыбается Валера Хохлов. — Ты лучше у Степаныча спроси, сколько этому секрету твоему лет.
Те ребята, что работают в бригаде подольше, чем автор «открытия», понимающе поглядывают на Анатолия Степановича Новаковского. Он не просто ветеран, наставник многих из них. Степаныч строил «Полтавскую-Комсомольскую», одну из тех 37 шахт, за скоростное строительство которых в 1958 году комсомол Украины был награждён орденом Ленина.
16 новостроек появилось неподалеку от городов Шахтерска, Ждановки, Кировска, в районе которых сегодня возводятся две мощные современные шахты — «Ждановская-Капитальная» и «Шахтерская-Глубокая». На новостройки Донбасса требовалось 32,5 тысячи рабочих. Уже к середине ноября число заявлений, поданных добровольцами в горкомы и райкомы комсомола республики, превысило 50 тысяч.
Молодые люди, вступившие в строй шахтостроителей, вызвались соорудить объекты скоростным методом. Каждую шахту строила комсомольская организация определенной области. Так появились названия «Киевская-Комсомольская», «Сумская-Комсомольская», «Крымская-Комсомольская» и другие.
Три из тех 16 шахт, которые так хорошо видны сегодня с «особенной точки», строили комсомольцы Донецкой области; по две — Полтавской и Винницкой, одной Запорожской, Тернопольской, Ровенской, Житомирской, Крымской, Дрогобычской, Николаевской Черкасской, Волынской.
Комсомольцы, приехавшие из самых разных уголков республики, быстро осваивались на Донецкой земле, ходили надежных друзей, создавали семьи, привыкали называть Сталинский обком комсомола «наш обком», газету «Комсомолец Донбасса» — «наша газета».

А.Н. Носов - бригадир проходчиков ШСУ-6
треста "Донбассшахтопроходка"

А она, эта газета, тогда в два раза меньше объёмом чем сейчас, действительно старалась быть близкой каждому молодому шахтостроителю с первых шагов комсомольских шахт и даже чуть раньше, звала своих читателей на свершение больших и важных дел.
Информации, репортажи, интервью, зарисовки, корреспонденции появлялись под рубриками «Комсомольские шахты — досрочно!», «На пусковых шахтах», «Летопись строек», «Рапортуют строители», «Дневник новостроек».
В это же время в редакции и обкоме комсомола возникает идея создать клуб «Острые перья». Участники клуба, часто бывая на стройках, выпускали листовки, освещающие ход строительства, организовывали вечера встречи с шахтостроителями. Поступающая из клуба оперативная информация регулярно публиковалась и на страницах «Комсомольца Донбасса».
Именно «Острые перья» впервые рассказали донецким читателям о героях труда — проходчиках Григории Мовчане и Иване Рупинце, ставших кавалерами ордена Ленина, о бетонщицах Ларисе Онищенко и Юлии Клименко, каменщике Андрее Полторацком и молодом инженере Нодаре Медзмариашвили, награждённых орденами Трудового Красного Знамени, и многих других энтузиастах строительства комсомольских шахт Донбасса.
За 180 дней до пуска объектов в эксплуатацию был объявлен старт звёздной дистанции. Ведь именно в эти годы начиналось освоение советским народом космоса. А победы в межзвёздном пространстве невозможны без побед на земле и в её недрах. Со дня старта на звёздной дистанции о положении дел на стройках рассказывалось в каждом номере.
Молодые шахтостроители достигли невиданных до того в мировой практике темпов — за один год ввели в строй 37 новых шахт, резко увеличивших, добычу угля в Донецком бассейне. Это был настоящий подвиг, достойный самой высокой награды Родины.
Орден Ленина за строительство шахт засиял на знамени комсомола республики в дни работы XVIII съезда ЛКСМ Украины. В числе его 717 делегатов донецкие шахтостроители по праву представляли лучшую часть молодежи республики.
... Клеть, полуосвещённая лампочками на шлемах горняков, скользит по стволу вглубь, к горизонту 628 метров. Ребята в одинаковых, аккуратно подогнанных голубовато-серых робах чем-то похожи на десантников.

Бригада проходчиков А.Н. Носова

Приехали! И ложатся под ноги 100, 200, 300 метров... Каждый сантиметр бегущего вдаль, насколько хватит глаз, светлого от неоновых ламп (почти как пролет метро) будущего вентиляционного штрека не раз вымерян сапогами ребят из комсомольско-молодежной бригады А. Н. Носова. Каждая железобетонная балка свода надёжно укреплена их руками. Что ни говори, приятно посмотреть на свою работу, когда сделана она ладно и красиво.
День за днем путь к рабочим местам становится всё длиннее. За месяц проходчики Носова уходят вперёд на 400 метров вместо 250 плановых. Освоить такие скоростные темпы решили на бригадном комсомольском собрании.
Постепенно штрек темнеет, разветвляется па временные выработки с деревянными креплениями. Именно сюда придут добытчики, выберут из пласта уголь, и штреки свое отслужат. Тем не менее, проходчики должны оставить после себя надёжный запас прочности, чтобы тем, кто придёт после, работалось здесь удобно и спокойно. К этому приучает молодежь Александр Николаевич Носов. Об этом не устает повторять горнякам своего звена Новаковский.
И сейчас, расставив людей по местам, сам принялся за крепление выработки. Доска к доске ложатся быстро и ровно.
«Особенная точка», — вспоминается звеньевому давешний разговор. — Придумать же надо...»
Анатолий Степанович продолжает работу, но эти два слова почему-то не выходят из головы.
А может быть, это действительно важно — найти в жизни верную точку применения своих сил. Выбрал же он в дни комсомольской своей юности именно профессию проходчика. И не жалеет. Не только потому, что стал Почётным шахтёром СССР, награждён орденом Трудовой Славы III степени, знаками «Шахтёрская слава» двух степеней.
Кто-то и большего сумел достичь. Скажем, бригадир Носов Александр Николаевич. Полный кавалер «Шахтёрской славы», два ордена заслужил: Трудового Красного Знамени И «Знак почёта», Почётную грамоту Верховного Совета УССР.
Но ведь не наград же ради спускаются они каждый день в шахту, заставляют неподатливый пласт отступать метр за метром. Ордена можно заслужить и в другом месте, только трудись честно, с огоньком. Значит, здесь, в шахте, и нигде больше его, Анатолия Новаковского, особенная точка. И не только его. Новаковских сегодня в бригаде трое: сам Анатолий Степанович и два его сына — Александр и Виталий.

Бригада проходчиков А.Н. Носова

Вместе выходят на смену Муртазины, отец и сын. Карим работает здесь пятый год, вступил в партию, собирается подавать документы на горный факультет института. Ребята выбрали его комсоргом бригады.
Литвиненко тоже два. Первым после службы в армии пришёл в бригаду Коля. И Шурик, когда отслужил, потянулся за братом.
— Куда ему в проходку — маленький, тоненький, как палец, — сокрушался, увидев паренька в первый раз, звеньевой Иван Стефанишин.
Маленький, слабый? Шурик себя таким не считал. Не суетясь, вникал в дело, без лишних слов брался за самые трудные задания. Спустя год стал настоящим проходчиком, сейчас не уступает в работе самым плечистым и рослым.
А сам Стефанишин! Больше 10 лет врачи не разрешали ему спускаться в шахту. Он слесарил на земле, но ни на минуту не оставлял мысли о проходке. И вот уже четвёртый год — снова в своей стихии. Носов считает, что никто в бригаде не знает так здорово технику, как Иван, никто лучше его не сможет заменить бригадира. И это справедливо. Сейчас, когда бригадир заболел, Стефанишин несёт на себе нелегкое бремя его забот.
На мгновение закладывает уши. Это в соседней выработке произведен очередной взрыв. Порода «Ждановской-Капитальной» на редкость твёрдая. Обычным угольным комбайном её не возьмёшь. Поэтому пласт бурят в нескольких местах, потом взрывают. А дальше всё берут на себя машины — породопогрузочная выбирает породу, скребковые транспортеры и ленточные конвейеры подают к загрузочному пункту горную массу. Тем, кто строил комсомольские шахты больше 20 лет назад, приходилось только мечтать о такой полной механизации. А сегодняшние парни, наверное, и не представляют, как можно работать по-иному. И всё-таки...
«Никакая техника не заменит человеческих рук, голов, совести», — это любимое выражение Александра Николаевича Носова. И понимают его ребята так: приняли тебя в бригаду — должен выкладываться на полную катушку, как Носов, как Стефанишин, как Новаковский.
Первого сентября 1979 года бригада рапортовала о выполнении задания десятой пятилетки. Ей трижды вручался переходящий приз «Комсомольская доблесть» редакции газеты «Комсомолец Донбасса», учреждённый для поощрения лучших комсомольско-молодёжных коллективов области, работающих на ударных комсомольских стройках.
16 сентября прошлого года бригада участвовала в Ленинском смотре газеты «Докладываем Вам, товарищ Ленин!». Такая честь — рапортовать со страниц газеты о своих достижениях молодёжи всей области — предоставляется только лучшим из лучших.

Торжественное собрание в актовом зале шахты по случаю
ввода её в эксплуатацию. А.Н. Носов второй справа

То, что коллектив А. Н. Носова лидирует в соревновании комсомольско-молодёжных бригад, строящих «Ждановскую Капитальную», сейчас воспринимается уже бесспорно, как аксиома. Но и в комбинате «Донецкшахтострой», где проходческих коллективов около 60, бригада Носова считается самой стабильной: здесь нет текучести кадров, нарушений трудовой дисциплины.
На видном месте в нарядной — стенд с многочисленными грамотами, дипломами, вымпелами бригады А. Н. Носова за победы в соревновании не только областного, но и республиканского, всесоюзного масштабов.
А создавалась она, как и другие коллективы, не одним махом, и, может быть, даже труднее, чем другим, пришлось почти 8 лет назад бригадиру Носову. Не было у него бригадирского опыта — работал до этого звеньевым, а ещё раньше — просто проходчиком. И бригада была разваленная, самая плохая в управлении. Но в парткоме сказали: «Считайте это своим партийным поручением...»
Потом все было примерно, как в стихотворении, которое написал наш земляк, рабочий паренек из Константиновки Николай Сердюк:

Приходили ребята к нам,
Был у каждого славный рост,
Задавали прессовщикам
То один, то второй вопрос:
О зарплате и о жаре...
Нам не трудно было понять —
Двадцать градусов на дворе,
А в отделе — под сорок пять.
Им ответил один за всех
Бригадир наш,
как только мог:
Заработать
приходят все.
Остается
один из трёх.

Первый состав с углём шахты-новостройки

У Александра Николаевича какое-то удивительное чутьё сильных духом парней. Принимал в бригаду одного, а рядом с ним вскоре вставали товарищи, которых он, этот один трех, отбирал уже сам. 25 проходчиков было в бригаде, когда пришел в нее Носов. Сегодня под его началом коллектив из 130 человек. При подборе кадров Александр Николаевич основную ставку делал и делает на молодёжь. Потому что твердо убеждён: тот, кто вкладывает силы в воспитание молодых, может быть спокоен за завтрашний день. У большей части теперешнего состава его бригады подземный стаж от трёх до пяти лет. Из них Носов растит кадровых шахтеров.
Основное испытание, через которое пропускает он каждого из своих парней, — это испытание доверием. Три выработки ведет сегодня бригада, одна из них — полностью отдана комсомольцам.
В звеньях, которыми руководят молодой коммунист Алексей Гнилица, комсомолец Валерий Хохлов, Александр Павлий (он совсем недавно вышел из комсомольского возраста), рабочих с многолетним опытом нет. А эффект от самостоятельной работы молодёжи — не ниже, чем на соседних выработках, и качество — тоже.
Это признает даже такой придирчивый человек, как Юрий Анатольевич Толок. Толок — тоже ещё комсомолец, самый молодой начальник участка не только у себя в управлении, но, пожалуй, и во всём комбинате. Некоторый налёт мальчишества (на спине Юриного рабочего ватника, вроде как у хоккеиста, выведена белой краской его фамилия), изысканность, с которой он носит даже шахтёрскую робу, не мешает Толоку, когда касается дела, быть максимально серьёзным. Он лёгок на подъём (вернее, на спуск в шахту), нет ни одной осевшей под породой доски в крепи, которая ускользнула бы от его взгляда.
За три с половиной года после окончания Донецкого политехнического института Юрий прошёл школу горного мастера, заместителя начальника участка. Сегодня к нему, 26-летнему, прислушиваются не только его ровесники, но и те, кто построил на своем веку не одну шахту. Этого нельзя добиться, только имея полномочия начальника. Нужно доказать на деле прочность своих знаний, деловую сметку, умение найти контакт с людьми. Толок доказывает это ежедневно — своим упорством, энергичностью, тем, что всегда в нужный момент ребята чувствуют его плечо.

Именно так выглядела шахта в первые годы её эксплуатации

Юра воспитывает в себе качества руководителя не без примера Александра Николаевича Носова, человека, коммуниста, которым он, как и все ребята на их комсомольско-молодёжном участке, откровенно восхищается. Носова, который считает в порядке вещей торчать под землёй по две смены в день. Не потому, что не доверяет своим звеньевым, а потому, что просто не понимает, как можно руководить сверху, в стороне от того, чем живёт бригада ежечасно, ежеминутно. Носова, который умеет отчитать — спокойно, без крика, по так, что провинившийся готов сквозь землю провалиться. Но зато, когда похвалит — вроде сил прибавляется, работается веселей. Носова, который умеет так сфокусировать усилия коллектива, что он в буквальном смысле горы воротит, да еще скоростными темпами.
... Смена поднимается на-гора. И пока ребята отмывают в душевой угольную пыль, откуда-то появляется и передаётся от одного к другому новость: «Бригадир приехал. Только вчера из больницы выписали, а уже здесь, на стволе».
II вот они бегут по снегу ему навстречу, окружают плотным шумным кольцом, орлы и орлята, которых он учит покорять высоты.
Сколько будет ещё в их жизни строек, но эта — для него самая крупная, а для них, возможно, и нет, — останется не просто точкой на карте области. А той особенной точкой, выбрав которую, они утверждали себя — так же, как когда-то их отцы, строители 37 комсомольских шахт.

(Юность Донецкого края: Газета «Комсомолец Донбасса» рассказывает.
Составитель А.М. Бриж, — Киев, Молодь, 1980 г.)

Из недавней истории шахты Комсомолец Донбасса

foxrecord — Thu, 04 Nov 2021 12:52:10 GMT

Фрагмент статьи каталога-справочника «Горная Техника» (Санкт-Петербург) №10 за 2009 год

В конце 2009 года в «угольной» столице Украины, г. Донецке, по инициативе компании ДТЭК был организован «круглый стол» «Работа с инновациями и рационализаторскими предложениями на угольных предприятиях: достижения, проблемы и перспективы», посвященный вопросам внедрения инноваций за счет более полного использования творческого потенциала работников угледобывающих предприятий (развитие рационализаторского и изобретательского движения), а также всех желающих участвовать в возрождении отрасли. В ходе мероприятия все его участники имели возможность обменяться опытом внедрения инноваций на шахтах Украины, обсудить общие проблемы и найти точки соприкосновения для их решения на базе взаимовыгодного партнерства.
Мероприятие собрало представителей всех уровней одной из ведущих отраслей украинской экономики. Сотрудниками многочисленных научно-исследовательских и проектных институтов была представлена, пожалуй, наиболее мощная в странах СНГ украинская горная наука. Активное участие в «круглом столе» приняли инженерно-технические работники угледобывающих компаний, а также представители ведущих украинских заводов-изготовителей горно-шахтного оборудования. Одним словом, вместе собрались те, кто по всем законам экономики должен работать в единой связке на общую цель — обеспечить энергетическую безопасность Украины.
Активное участие в работе «круглого» стола приняли представители украинских и зарубежных СМИ. В числе приглашенных были и представители нашего каталога-справочника «Горная Техника» (Санкт-Петербург). Уверены, что многие суждения, высказанные в докладах и при их обсуждении, будут интересны и нашим российским читателям.

«КОМСОМОЛЕЦ ДОНБАССА»: УСПЕШНОЕ РАЗВИТИЕ СТАЛО ВОЗМОЖНЫМ БЛАГОДАРЯ АГРЕССИВНОМУ, В ХОРОШЕМ СМЫСЛЕ ЭТОГО СЛОВА, МЕНЕДЖМЕНТУ СО СТОРОНЫ ВЕРТИКАЛЬНО ИНТЕГРИРОВАННОЙ КОМПАНИИ ДТЭК»

С докладом «Значение инновационных процессов для ОАО «Шахта «Комсомолец Донбасса» (ДТЭК)» выступил Владимир Викторович Раскидкин, главный инженер ОАО «Шахта «Комсомолец Донбасса» (ДТЭК).

Владимир Викторович Раскидкин, главный инженер
ОАО «Шахта «Комсомолец Донбасса»

Крупнейший в Украине добытчик энергетического угля, шахта «Комсомолец Донбасса» (город Кировское, Донецкой области) закладывалась в 1974 году, но годом ее рождения считается 1980-й. В начале строительства она носила название «Ждановская-Капитальная № 1», впоследствии была переименована. Проектная мощность ее первой очереди составляла 2,1 млн. тонн в год. Однако на этот уровень добычи шахта смогла выйти только в 1990 году. Затем был нелегкий период накопления опыта, развития, изменения формы собственности. В 1992 году «Комсомолец Донбасса» стала первой самостоятельной шахтой в Украине с непосредственным подчинением Государственному комитету по углю. В июле 1996 года в качестве эксперимента предприятие сделали открытым акционерным обществом (ОАО). В 2001 году впервые в истории украинского углепрома контрольный пакет акций шахты в размере 61,25% от уставного фонда был выставлен на открытые конкурсные торги — и новым собственником «Комсомольца Донбасса» стало ОАО «Авдеевский коксохимический завод». В 2002 году шахта вошла в состав ДТЭК.
В этом же году была освоена ее проектная мощность — 2,1 млн. т. В управляющей компании «Комсомолец Донбасса» считается одним из самых перспективных предприятий, где успешно реализуются масштабные проекты модернизации и реконструкции оборудования.
Особенно устойчиво и успешно шахта развивается в последние годы. Так, уже в 2005 году добыча существенно превысила проектный уровень, составив около 2 млн. 970 тыс. тонн угля; в 2008 году этот показатель достиг 3 млн. 430 тыс. т, а в 2009-м — 3 млн. 700 тыс. тонн угля. Стратегическая цель предприятия — достижение уровня добычи 5 млн. т. в 2014 году.

Строительство шахты «Ждановская-Капитальная»

Будучи безусловным лидером по добыче энергетических углей, шахта «Комсомолец Донбасса» одновременно выполняет роль одного из главных брендов угольной промышленности Украины. Если пересчитать достигнутый уровень добычи по относительным показателям, окажется, что в 2008 году «Комсомолец Донбасса» выдал «на-гора» 4,4 процента от общей добычи угля в Украине, 9 процентов от добычи энергетических углей, а доля шахты на рынке дефицитных тощих углей уже превысила 50 процентов.
Среднесуточная нагрузка на очистной забой составляет 1600-1700 тонн. Ежегодно проходится порядка 18 километров горных выработок. Одновременно отрабатывается семь очистных забоев. С учетом высокой метаноактивности массива и небольшой среднединамической мощности (разрабатываются пласты толщиной около метра) такие показатели являются высокими даже в сравнении с лучшими мировыми. Основой движения вперед является инвестиционная модель развития предприятия, предполагающая:
—   постановку стратегических производственных задач;
—   определение сдерживающих («узких») технологических мест;
—   разработку и применение инновационных технологий.
Как итог — достижение поставленных целей. Такой путь развития стал возможным благодаря агрессивному, в хорошем смысле этого слова, менеджменту со стороны вертикально интегрированной компании ДТЭК, выступающей не только гарантом реализации добываемого сырья, но и надежным инвестором.

Выдача четырёхмиллионной тонны угля участком №4. 11.12.2011 г.

Достигнутые шахтой производственные показатели убедительно доказывают необходимость инновационной деятельности. На «Комсомольце Донбасса» она сконцентрирована на ряде основных наиболее актуальных направлений. Прежде всего, это совершенствование механизации основных технологических процессов, связанных с добычей угля и проведением горных выработок, снижение общей метанообильности горных выработок, утилизация добываемого и выбрасываемого в атмосферу метана, совершенствование технологии обогащения добываемого угля, применение анкерного и анкерно-рамного крепления, прогнозирование условий ведения горных работ и обеспечение их безопасности. Первое из указанных направлений обеспечивает стратегический рост основных показателей добычи угля и подготовки запасов выемки.
В очистных забоях планируется применение самой современной и производительной выемочной техники как отечественного, так и зарубежного производства. Это чешский комплекс «OSTROJ», польская механизированная крепь BMV, украинская крепь МГТ. Сюда же можно добавить выемочные комбайны (чешские — MB-220E MB-280E и украинские — УДК-300, УДК-400) и маслостанции немецкой компании «Tiefenbach». Общая сумма инвестиций по этому направлению на период 2010-2014 годов составит более 700 млн. гривен. (В 2006 году ДТЭК вложил в инвестиционные программы на шахте «Комсомолец Донбасса» более 51 млн. грн., в 2007 году — свыше 118 млн. грн., а в 2008 году сумма инвестиций составила 196,5 млн. грн.)
Запланировано внедрение автоматической системы оперативного диспетчерского управления, позволяющей осуществлять мониторинг работы очистного и проходческого оборудования.
В целом доля инновационно-ориентированных инвестиций в очистную технику, которая будет впервые применена на шахте в ближайшие пять лет, составит не менее пятнадцати процентов от их общего объема.

Угольный комбайн производства «T Machinery» типа МВ 280Е

Основными инновационными решениями по подготовительным забоям являются: внедрение новейшего проходческого комплекса «JOY», с функциями автоматической установки анкерной крепи в породах средней устойчивости, а также самоходной буровой каретки «HAZEMAG» для проведения выработок в крепких породах методом буровзрывных работ с возможностью автоматической установки анкерной крепи. Эти инновационные технологии сконцентрируют более 19 процентов от всего объема инвестиций, направляемых на оборудование для проведения горных выработок, что, по нашим оценкам, позволит увеличить темпы их проведения соответственно в два и полтора раза по сравнению с существующим. При этом будет приобретен бесценный практический опыт интенсивного ведения горных работ, обеспечен минимальный необходимый стратегический уровень подготовленности промышленных запасов.
Значительные средства и усилия будут направлены на совершенствование технологии обогащения добываемого угля. В период 2010-2011 годов запланировано начать и полностью завершить модернизацию шахтно-обогатительной установки, способной обеспечить обогащение до необходимых показателей горной массы с высоким содержанием фракций местных пород. Важной составляющей инновационного процесса является выполнение научных исследований по наиболее актуальным для шахты вопросам, к числу которых относятся глубокое изучение закономерностей изменения свойств горного массива, исследование его тектонического строения в зонах будущего развития горных работ, разработка более достоверных методов прогнозирования напряженности горного массива и многое другое.

«ПАРАЛЛЕЛЬНО С ТЕХНИЧЕСКИМ ПЕРЕВООРУЖЕНИЕМ, НА ШАХТЕ «КОМСОМОЛЕЦ ДОНБАССА» ВЕДЕТСЯ ПЛАНОМЕРНАЯ ИННОВАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ»

Этими словами начал свой доклад «Инновационные проекты. Их экономическое и технологическое значение» заместитель директора по производству и внедрению новой техники и технологий ОАО «Шахта «Комсомолец Донбасса» (ДТЭК)» Виталий Иванович Пилюгин.

Виталий Иванович Пилюгин, доктор технических наук,
зам. гл. инженера шахты по перспективному развитию

Один из наиболее значимых проектов — система дегазации и утилизации метана. Его уникальность состоит в объединении в единую технологическую цепочку трех разных типов утилизационных установок: факельной, контейнерной электростанции и котельной (последняя может работать на обычном газе). Проект, разработанный институтом «Луганскгипрошахт», включает разделение потоков газовоздушной смеси с учетом приоритетов с помощью полностью отвечающей требованиям техники безопасности автоматической системы управления. Наибольшую выгоду приносит выработка электроэнергии, на втором месте (востребована преимущественно в зимний период) — эксплуатация котлов, и на последнем — факельное сжигание метана. С 2009 года на шахте работают факельные установки. В зимний период 2009-2010 годов сданы в эксплуатацию котлы. В 2010-м будут приобретены контейнерные электростанции общей мощностью 3 МВт.
Первые полгода работы факельных установок позволили сэкономить 65 тыс. тонн СО2, что соответствует 65 тыс. единиц ЕСВ (единицы сокращения выбросов). Согласно Киотскому протоколу, стоимость одной ЕСВ составляет порядка 10 евро. Общая сумма инновационно-направленных инвестиций по проекту — 47 млн. гривен.
Для того чтобы утилизировать метановоздушную смесь, ее необходимо получить, правильно организовав дегазацию, главным технологическим процессом которой является бурение дегазационных скважин. В ближайшие годы запланированы достаточно существенные инвестиции на приобретение трех высокопроизводительных станков «JBH» с диаметром коронок до 132 мм, стоимостью 16 млн. гривен. (Специалисты знают, что, чем больше диаметр дегазационной скважины, тем проще получить из нее метан).

Промплощадка воздухоподающего ствола №3

Еще одно направление инновационных работ — внедрение технологии утилизации вентиляционных потоков с низким (до одного процента) содержанием метана. Шахта сотрудничает с представителями фирмы «Биотермика», предлагающей системы беспламенного окисления низкопроцентных метановоздушных смесей, так называемая технология Vamax, суть которой состоит в окислении смеси, содержащей от 0,2 до 1,6 процента метана, с применением специальных катализаторов.
Процесс идет с выделением тепла. Температура окисления равняется 700 градусам, а температура горения намного выше. Данная технология позволяет утилизировать потоки струи, исходящей из вентиляционных стволов. По оценкам специалистов фирмы «Биотермика», из 12000 кубических метров этой смеси можно получать 120 тонн СО2, что эквивалентно 45 мегаваттам тепловой энергии.
Использование этого тепла позволит шахте отказаться от угольных и газовых котельных. Но прежде, чем это произойдет, необходимо изучить анализы газа и только после этого приступать к конкретной привязке оборудования к нашей шахте.
Третье инновационное направление — микробиологическое окисление метана, основанное на использовании так называемых метанотрофных бактерий, способных перерабатывать метан на обнажениях горных выработок.
Лабораторным путем выводится определенный штамм бактерий, приспособленных к конкретным породам, воде и проч. Затем в виде раствора полученный материал наносится на породные обнажения в местах с недостаточным проветриванием (бутовые полосы, камеры смешивания, тупики). Попадая в благоприятную для себя среду, бактерии начинают активно размножаться и перерабатывать метан.
Экспериментальные работы проводились на шахте им. В. М. Бажанова и дали впечатляющие результаты: в камерах смешивания концентрацию метана удавалось снизить в два-три раза. Шахта заключила договор с Институтом микробиологии НАН Украины о сотрудничестве. Программа совместных работ рассчитана на три года. Ее цель: внедрение данной технологии в промышленных условиях.

Электронное информационное табло в фойе центрального АБК шахты

Еще одно направление инновационной деятельности — прогнозирование условий ведения горных работ на основе компьютерной визуализации систем горных выработок шахты и разрабатываемых месторождений. Авторы ряда исследований увязывают аномалии напряженного состояния в массиве с рельефом залегания угольных пластов. Говоря иными словами: там, где в массиве есть складки, там существуют аномалии напряжения. Для того, чтобы выделить эти зоны, на первом этапе нужно построить довольно точные (привязанные к реалиям шахты) планы горных работ. Затем по отметкам от геологоразведочных скважин и по данным отметок в подготовительных выработках выстраивается модель рельефа залегания пласта, на основании которой строится карта определенного критерия и выделяются аномальные зоны. Мы сейчас находимся на первом этапе-построении электронных планов. Фактически эта работа завершена. В следующем году мы запланировали построить четыре совмещенных электронных плана. На плоскость каждого будут спроецированы все «неприятности» (например, целики) других пластов, что позволит построить объемную модель месторождения. Можно констатировать, что в целом достигнуто достаточно интенсивное продвижение в решении проблемы повышения достоверности прогнозирования горных работ.
Важное направление инновационной работы — внедрение анкерного крепления. Опыт проведения выработок с анкерно-рамным креплением по действующим нормативам показал, что с помощью этой технологии добиться повышения темпов работ и снижения стоимости одного метра выработки в наших условиях нельзя. Плотность установки арочной крепи должна быть не меньше одного метра. Понятно, что это сопряжено с огромным объемом бурения и установкой такого же количества анкеров и не может не привести к снижению темпов проходческих работ и повышению их стоимости. Единственный выход — сразу отказавшись от ручного труда, перейти к полной механизации установки анкеров. Это позволит увеличить производительность и уменьшить стоимость работ, особенно с учетом того, что вместо профиля № 15, с той же плотностью будет устанавливаться профиль № 19.

«ФИНАНСОВЫЙ ЭФФЕКТ ОТ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ОРГАНИЗАЦИОННЫХ ИННОВАЦИЙ ЯВЛЯЕТСЯ ОЧЕНЬ ЗНАЧИТЕЛЬНЫМ»

Еще один докладчик от ОАО «Шахта «Комсомолец Донбасса» — директор по управлению персоналом Игорь Викторович Яценко, выступив с докладом «Инновации в организационной структуре предприятия, мотивирование сотрудников»,

Игорь Викторович Яценко, кандидат экономических наук,
директор по управлению персоналом

обратил внимание на порой несколько теряющиеся за техническими инновациями инновации организационного характера, которые, тем не менее, имеют чрезвычайно важное значение. Во-первых, потому что организационные проблемы, как правило, негативно влияют на общую эффективность работы предприятия в целом и на получение эффекта от внедрения новой техники и технологий в частности. Во-вторых, организационные инновации не являются капиталоемкими, и в большинстве случаев получение выгоды от них не сопряжено с необходимостью привлечения значительных капиталовложений. В течение последних четырех лет на шахте «Комсомолец Донбасса» был реализован весомый портфель инновационных проектов организационного характера, включающий реорганизацию социальной сферы, в рамках которой объекты социально-культурного назначения были переведены в состав коммунальной сферы г. Кировское. Кроме того, были реализованы такие проекты, как перевод на аутсорсинг функций охраны, обслуживания силовых электроподстанций, контроля качества добываемых углей, грузопассажирских автотранспортных перевозок, а также административных и производственных помещений. Необходимость такой работы основана на многолетнем мировом опыте организации бизнеса — когда выведение из сферы непосредственного управления непрофильных для основной деятельности предприятий и вспомогательных бизнеспроцессов дает возможность сконцентрировать усилия менеджмента на основных процессах производства, оптимизировать организационную структуру, эффективно использовать потенциал имеющихся трудовых ресурсов.
Финансовый эффект от использования организационных инноваций является очень значительным. Для объектов социального назначения, переданных в коммунальную собственность города, это означает прямую экономию денежных средств предприятия по их содержанию. Для вспомогательных бизнес-процессов, переданных в управление сторонним контрагентам, экономический эффект достигается за счет конкурентной цены на предоставляемые услуги, которые ниже затрат, которые несла шахта, выполняя работы собственными силами.

Профилакторий «ДОНБАСС»

В 2009 году среднегодовой экономический эффект от реализованных инноваций организационного характера составил более 7 млн. гривен в год. Существующая модель организации процесса разработки и внедрения инновационных проектов включает в себя два основных сегмента. Первый — это координационный комитет, функциональное назначение которого состоит в проведении экспертной оценки представленных инноваций; отборе предложений, внедрение которых целесообразно; определении критериев успешности проектов; назначении ответственных руководителей проектов; утверждении состава рабочей группы; определении мотивационного пакета для участников рабочих групп, утверждении этапов и сроков реализации проектов, контроле за их исполнением и координации действий структурных подразделений шахты и отдельных работников, участвующих в реализации проектов; оценке достижения запланированного эффекта.
Второй сегмент — рабочие группы, на которые непосредственно возлагается задача подготовки проектных моделей, их защита на координационном комитете и последующая реализация. Портфель принятых к внедрению организационных инноваций служит основанием для формирования программы совершенствования управления бизнес-процессами на очередной период производственно-хозяйственной деятельности шахты. Стимулирование инновационной активности работников шахты производится через комплексную систему мотивации, включающую в себя инструменты как монетарного, так и не материального характера. Например, дополнительных льгот, которые инноваторы получают опосредованно, а не в виде прямых денежных выплат. Монетарная мотивация реализуется через акцентированную на руководящий состав шахты (директорский корпус, руководителей департаментов и отделов) систему бонусных показателей. Для этой категории работников в структуру индивидуальных бонусных показателей включаются дополнительные выплаты за успешное внедрение инновационных проектов, оказывающие положительное влияние на размер бонусов, выплачиваемых работнику по итогам деятельности за год.

Генеральный директор шахты А.В. Мартовицкий вручает ведомственную награду
начальнику участка №4 А.В. Барковскому

Степень влияния каждого из инновационных проектов на общую величину бонуса зависит от их стратегической значимости и размера ожидаемого эффекта. Для состава рабочей группы и самих инноваторов (как правило, они включаются в состав рабочих групп, осуществляющих подготовку и внедрение инноваций) размер денежного поощрения определяется процентным показателем от суммы расчетного эффекта внедряемого проекта с последующим распределением денежных средств между участниками в зависимости от индивидуального вклада каждого из них в процесс реализации. Выплаты таких сумм производятся после окончания работ. Для нематериального стимулирования инновационных процессов используются такие формы поощрения, как размещение фотографии новатора на доске почеты шахты, публикации печатных материалов инноваторов в городской и региональной прессе, получение рекомендаций по включению в кадровый резерв предприятия, вручение благодарственных грамот, направления семьям рационализаторов благодарственных писем, приглашение на корпоративные праздники и т. д.
Наиболее активных участников инновационных процессов руководство шахты «Комсомолец Донбасса» выдвигает на награждение отраслевыми знаками и государственными наградами Украины.
Как и любая другая, наша модель управления стимулированием инновационной деятельности не является статичной. Она требует постоянного обновления для того, чтобы не утрачивать свою мотивационную сущность, позволяющую раскрывать инновационный потенциал работников шахты и направлять его на создание жизненно необходимых предприятию проектов.

Общий вывод, поддержанный всеми без исключения участниками «круглого стола» «Эффективная работа с инновациями невозможна без консолидации усилий специалистов угледобывающих предприятий, сотрудников институтов и разработчиков оборудования», без сомнения справедлив не только для Украины, но и для России. И, несмотря на разницу в формах организации работы угольных отраслей двух стран, опыт украинских горняков может оказаться полезным для их российских коллег.

Оригинал статьи

Из истории Узловой. Судьбы людские. Василий Журавлёв

foxrecord — Sun, 17 Oct 2021 09:53:41 GMT

В 2013 году, занимаясь историей проверочно-фильтрационных лагерей и лагерей немецких военнопленных на шахтах в окрестностях города Узловая, мы познакомились с Н.В.Журавлёвой. Неожиданно для нас, её воспоминания оказались намного шире выбранной темы. Нина Васильевна хорошо помнила своё раннее детство, начало войны, арест отца по надуманному доносу, проводы его на фронт. Её рассказы были очень подробны, она вспоминала много интересных бытовых мелочей. Слушая её, картины из прошлого неосознанно перед глазами возникали сами собой, как в случайно обнаруженной на пыльной полке кинохронике тех лет. Такие личные свидетельства очень ценны и важны. К сожалению, человеческий век не долог, а мы при этом очень невнимательны к старикам. Старшее поколение уходит, унося с собой сокровищницу человеческой памяти. Личное общение – это то, на что всегда не хватает времени. Кажется, что успеем ещё, но настаёт день – и всё, спросить уже больше не у кого, в отличие от кинохроники, в данном случае назад не отмотаешь. Последние два года из-за пандемии COVID-19 людские потери стали просто катастрофическими. Но нам по-прежнему некогда, хотя сегодняшние средства коммуникации позволяют общаться и удалённо, не покидая своё уютное личное пространство, не выходя из дома. Поэтому призываю вас, всех, кто это читает: не опаздывайте, успевайте!

Вспоминает Журавлёва Нина Васильевна

Мой папа, как и многие в то время репрессированные люди, был арестован по 58-ой статье. Тогда мы жили в маленьком шахтёрском посёлке Аварийный, что за Северным городком города Узловая. Там располагалась шахта № 2, где папа работал слесарем. Это было между 1937-1938 годом.

Нина Васильевна Журавлёва

В нашем доме наверху было устроено общежитие, внизу жили семейные – им дали по комнате. Я тогда была маленькая, но кое-что помню. Папа болел воспалением лёгких. Я играла с мамиными коробочками, в которых всегда что-то лежало, раскладывала клавиши с буквами от печатающей машинки, которую ремонтировал папа, когда ночью к нам постучали. «Кто?» – открыли. Как в кино про белогвардейцев: на пороге стоит высокий подтянутый дядька в хромовых сапогах и пенсне – он оказался механиком. Начался разговор. За что состоялся спор – не знаю, но оказалось: этот механик Скляренко заставил некоего Ширяева написать донос, что папа хотел взорвать шахту. Послышалось: «Вы же болеете, оденьтесь». У папы был хороший тёплый полушубок, который он надел и вышел в общий коридор. Время идёт, а его всё нет. Мама сидит, ждёт его. Вдруг спускается живший сверху комендант и говорит: «Что сидите-то, Ваську НКВД забрало, «ворон» чёрный приезжал». Мама – в слёзы. И ещё не рассвело – отправилась его искать.

Немецкая аэрофотосъёмка от 6 ноября 1941 года

Помню, что у меня болели зубы. Мама закутала меня и оставила дома, а сама отправилась в Узловую – там же милиция была. Это потом она со мной ходила. Рядом с теперешней церковью Успения Пресвятой Богородицы (ул. Советская, дом 8, бывший ДК железнодорожников), поближе к площади, где теперь изготавливают памятники, был дом. Сейчас многое поменялось, а тогда много их было – таких вытянутых бараков. Мне запомнилось и впечатлило то, что здание не имело ни крылечка, ни навесика, а заподлицо со стеной находилась дверь и там – окошечко.
Мама спрашивает, мол, к вам вот такого-то забрали. «Нет, – отвечают, – такой не поступал». Тогда она пёхом идёт к папиной сестре (отец у них рано умер, жили они бедно, а сестра была замужем за – как это в деревне милиционер? – оперуполномоченным), и всё рассказывает. На это дядя Ваня милиционер, тётин муж, говорит: «Это очень опасно, к нам больше не ходи».
Вот и всё. Нас все бросили, даже папина мама. Один только отцов младший брат, раз у нас в общежитии были мыши, в каком-то оторванном рукаве принёс нам на этот посёлок Аварийный кошку. Ему было лет тринадцать, и он пешком пришёл в Узловую с кошкой. Вот в этом всё общение и состояло.

В.К. Журавлёв. 1941 г. Из семейного архива

Так мама и ходила. А у папы был друг, Гладышев дядя Паша, который служил в милиции, и раньше вместе с ним работал в шахте электриком. Он жил в другой деревне – Пашково. Бывало, после смены зимой, когда разыгрывалась вьюга, Дядя Паша оставался у нас ночевать. И вдруг мама его встречает и говорит: «Василия-то забрали». Тот посмотрел по сторонам и тихо произнёс: «Валя, я с тобой разговаривать не могу, нас могут увидеть. У нас там всё очень строго».
Был и ещё один папин друг, служивший в милиции, по фамилии Козлов. Он проживал в Высоцком. Его имени и отчества теперь не помню. А вот он сказал маме при встрече: «У меня в тех кругах есть друг. Буду дежурить – постараюсь узнать».
И вот, однажды, мама пошла к папе и ей сказали: «Бельё можете принести: он больной, с температурой, потеет, ему надо бельё поменять». Мама, что было, отнесла. У неё взяли узелок с вещами, а нам в окошко, прямо на булыжную мостовую выбросили его вещи. Мама их собирала и плакала. Потом мы зашли к маминой сестре, где нас покормили.
Когда точно папа пришёл – я не помню, но это было зимой. Потом уже он рассказал, что однажды часа в два или в три ночи его вызвал следователь и спросил:
– Журавлёв, а вот если сейчас отпустим, куда ночью пойдёшь?
– А какую фамилию не назову - все примут.
Папин паспорт, при этом, лежал у следователя на столе. Его отпустили до суда.
Потом состоялся суд. Судьёй была женщина. На суде папу оправдали и назвали тех, кто его оговорил – Скляренко и Ширяев. Скляренко к этому времени уже куда-то исчез. Отец был в большой обиде на власть. Он сказал: «Я сидел почти год». Его и в Тулу гоняли во время следствия. Мама очень боялась последствий, мол, «останемся врагами народа, не будут брать на работу, лучше уехать», и папа не стал писать заявление на обидчиков. Вскоре он уехал работать в Казановку на 9-ую шахту (сейчас – посёлок в Кимовском районе Тульской области) и позже забрал нас – прислал за нами машину. Там наша семья прожила до того момента, когда уже начинала вводиться в эксплуатацию шахта № 8 треста «Молотовуголь». Мама всегда говорила: «Мы на Дубовку приехали за год до войны», то есть в 1940-ом году.

Папу забрали на фронт 23 июня 1941 года. Отправляли из железнодорожного клуба, который потом стал ДК, а сейчас его перестроили в церковь. Мы с мамой его провожали. Папа давал мне деньги, и я бегала в магазин за папиросами. Папа ненадолго к нам мог подойти, а потом возвращался на перекличку. Там была площадка такая высокая и ограда железная, вход центральный от железной дороги. Все провожающие с детьми, народу – тьма. Несколько раз он к нам выходил и опять уходил на перекличку. А раз ушёл – и долго-долго его нет. Тут кто-то крикнул: «А их уже погнали!» С той стороны клуба выход был, мы и не знали. Все побежали, ринулись к железной дороге.

Справка Журавлевой В.П. о мобилизации ее мужа

А там, как сейчас помню, стоял состав длинный-длинный. Тогда никакого моста не было, просто полотно железнодорожное. А вдоль его, где посадка на поезд, были такие деревянные настилы. Это сейчас железобетонная платформа, а тогда были деревянные трапы. И там – где доска выбита, где щель большая. И тут эта людская лавина! Я помню поезд товарный, открытые двери, все кричат, и не поймёшь, кто кому. А поезд уже тихо-тихо уходит. Многие из провожавших падали, и я кувыркалась на этих трапах, где доски выбиты. Сама станция была на этой стороне, не на той, но до самой станции было далеко, прилично. А мы были прямо возле клуба. Так было всё продумано, всё предусмотрено. Потом папа ещё неделю был в Туле, их там формировали.

Ведомость Тульского военно-пересыльного пункта. Номер команды: Ю-188

Мы остались в комнате семейного общежития без ничего – мама не работала. Где-то в сентябре 1941 года к нам на Дубовку приехал муж папиной сестры – дядя Ваня Панасенко, работавший милиционером. Он осторожно поведал маме, видимо, что-то знал:
– Фронт приближается, всякое может случиться; при отступлении наших, чтобы не достались врагу, возможно, и этих домов на Дубовке не останется – могут сжечь. Вдруг это всё осуществится – как ты тут останешься с детьми? Переезжай к нам в деревню». И мы переехали к бабушке в село Высоцкое. Туда же из Узловой приехала и бабушкина сестра с двумя детьми.

Справка о составе семьи Журавлевой В.П.

От папы приходили письма, их было немного, потому что уже осенью он попал в плен. Нам пришло извещение, что он пропал без вести. А потом маму вызвали и дали ей другой документ, что он умер в плену. Маме стали платить пособие на детей 24 рубля. Это было единственное средство к существованию.

Регистрация советских военнопленных, доставленных в лагерь Stalag XI D в Эрбке

PS. Василий Кириллович Журавлёв, будучи красноармеецем 501-го стрелкового полка 162-й стрелковой дивизии, 30 сентября 1941 года в н.п. Карпово (Сычёвского района Смоленской области) был захвачен в плен и направлен в лагерь, который имел нумерацию Stalag 321 XI D [Kriegsgefangenen Mannsschtatsstammlager]. Располагался он в районе населённого пункта Эрбке (пригород Бад-Фаллингбостеля).

Учётная карточка военнопленного В.Журавлёва

Жили военнопленные сначала под открытым небом в самодельных землянках и шалашах из подручного материала. К ноябрю в лагере находилось примерно 14 000 военнопленных. Только тогда началось строительство деревянных бараков.

Лагерные землянки и шалаши, Stalag XI D в Эрбке

С ноября 1941 по февраль 1942 лагерь был изолирован из-за эпидемии сыпного тифа. За это время 12 000 военнопленных умерли от голода, холода и болезней. По данным ассоциации «Военные мемориалы» всего на кладбище Stalag 321 XI D Эрбке захоронено 30 094 умерших советских военнопленных. Василий Кириллович Журавлёв умер 25 декабря 1941 года.

Страница из печатной Книги Памяти

Ещё воспоминания Н.В.Журавлёвой:

Немцы в Высоцком
В поисках лагерей НКВД. Дубовский лагерь на ул.Островского
Святочи России

Из истории Узловой. Трактир-гостиница Н.А.Чеснокова

foxrecord — Wed, 15 Sep 2021 15:34:00 GMT

Разбирая свои компьютерные архивы, я наткнулся на материалы, которые готовились к печати ещё в 2016 году, но так и не увидели свет. Эти документы касались семьи купцов Чесноковых. Указанная фамилия имеет непосредственное отношение к истории городов Узловая, Кимовск, Донской (Бобрик-Гора) и Венёв. А начало всей этой эпопеи положило моё знакомство с правнучкой Н.А.Чеснокова Еленой Дик (Liena Dieck), проживающей в настоящее время в США. Елена тогда захотела раскопать корни своей семьи и обратилась ко мне, после того, как у меня на сайте встретила статью, касающуюся усадьбы её предка в селе Торбеевка (точнее в д. Заварзино). Сформировалась группа, в которую кроме меня входил мой друг Сергей Ожогин и опытный краевед-генеалог Наталья Корчук. Позже круг помощников расширялся, в разное время нам помогали из Кимовского краеведческого музея Наталья Кипарина, из Венёвского краеведческого музея Денис Махель, из Узловского художественно-краеведческого музея Николай Циндель. Непосредственно с Еленой на финальном отрезке поиска работал в рязанских архивах известный генеалог и архивист-исследователь Александр Григоров, поскольку начало этой фамилии, как выяснилось в процессе нашего поиска, было из рязанского города Михайлов.

Елена – известный в Америке художник, родилась она в СССР, училась в МГУ. В период наших поисков она смогла приехать в Россию в Москву, где у неё жила в то время мать. У нас получилось организовать их выезд по местам, связанным с историей семьи. Они, внучка и правнучка Н.А.Чеснокова, побывали и в Кимовске, и в Узловой, и в Торбеевке. Даже заехали в Епифань в музей купечества. В Узловой от Чесноковых остались: здание трактира-гостинницы (военкомат на Советской) и до недавнего времени в Супони некоторые артефакты от хозяйской мельницы. В Кимовске сохранились три дома, остатки кирпичного завода и развалины кладбищенской церкви.

Елена Дик у здания военкомата, г.Узловая, 2016 год.

По результатам этих поисков Наталья Корчук тогда опубликовала статью в тульском краеведческом сборнике. Я же хочу показать ею же найденное в ГАТО письмо в редакцию газеты «Молодой Коммунар», касающееся истории строительства чесноковского трактира-гостиницы. Итак – слово историческому документу!

В редакцию газеты «Молодой Коммунар»

На статью т. Ю.Кирсанова, газета №143 от 29 ноября 1977 года
«О шлюзах на Иван-Озере»

Шлюзы на Иван-Озере были разобраны в 1891 году. Камень-цоколь был куплен братьями Чесноковыми, которые строили в Узловой и на ст. Епифань (сейчас г. Кимовск, прим.редактора) магазины и гостиницы. В основном весь цоколь употреблён на строительство Узловской гостиницы (Советская площадь, дом райвоенкомата, на котором имеется мемориальная доска о том, что в 1918 году в этом доме организовывалась Советская власть).

Николай Алексеевич Чесноков

История постройки этого дома мне известна, потому что рабочим приказчиком у Чесноковых был мой тесть – Чеков Иван Афанасьевич. «Ванятка», как звали его тогда, ему было тогда 17 лет. Всю зиму с 1891 года камень возили на 13 лошадях богатого крестьянина из Урванки (фамилию его я не запомнил), а летом строилась гостиница в 1892 году.

Молодожёны Чесноковы, Николай и Феоктиста
(из венёвской купеческой семьи Завьяловых)

Кроме камня был куплены дубы, которые пролежали 150 лет в воде. Дуб был чёрным, но когда он полежал на воздухе, то стал трескаться, и использовать его на доски не представилась возможность. Чесноковы продали эти дубы на какую-то мельницу то ли на Шатскую, то ли на Любовскую, тесть не знал.

Василий Алексеевич Чесноков

Я давно собирался узнать, целы ли эти гостиницы. В мае этого года я ездил в Узловую и нашёл этот дом военкомата. Я попросил военкома показать мне подвал этого дома, подвал которого выложен из крупного цоколя. Я ему (военкому) рассказал историю постройки этого дома.

Шлюзовый камень Иван-Озера в подвале магазина В.Чеснокова в Кимовске

Мой тесть был уроженец Иван-Озера 1874 года рождения. Семи лет остался сиротой, отец умер. Воспитывал его дядя Чеков Пётр Алексеевич. После окончания сельской школы тринадцати лет его отдали в «мальчики» к купцам Дьяконовым, так до 16 лет «Ванятка» был бесплатно за харчи на побегушках в лавке Дьяконова.

Вырезка из Синодника Богородицкого уезда

Один из братьев женился на родственнице Чесноковых. «Ванятку» передали Чесноковым. В 17 лет получал 15 рублей в месяц, т.е. 60 рублей в год. Работа по перевозке камня была его испытательным стажем «на трезвость», которую он выдержал с успехом, т.к. он никогда не употреблял ни вина, ни пива и не курил.

Митинг у здания ревкома (бывшего трактира Н.А.Чеснокова)

С 1935 по 1947 год Чеков жил в Туле, работал в артели. Был награждён медалью за доблестный труд в 1941-45 гг. Умер в возрасте 90 лет в Смоленске у дочери в 1967 году Быковской Лидии Ивановне, доктора медицинских наук.

Митинг 7 ноября 1932 года на Советской площади у здания райкома ВКП(б)

Лет десять тому назад я как-то прочитал статью в «Молодом Коммунаре» про Иван-Озеро. Мне всё хотелось написать про этот камень-цоколь, но стеснялся. Думал, кому нужна моя статья не очень грамотная. Решил поехать в Узловую, посмотреть, но написать опять раздумал, и вот теперь, читая «Дым отечества», решил написать.

г. Тула, ул. Литейзина, 23/9, кв.119
А.Карпинский

Послесловие

Материалов по семье купцов Чесноковых очень много. Но они, по большей части, носят личный характер, касаются фамильного древа, поэтому без согласия Елены Дик выставлять их я не считаю возможным, а связь с ней в настоящее время, к сожалению, потеряна. Какую-то часть этой истории приоткрыла Наталья Корчук в своей статье. Правда, уже после её публикации, тема окончательно была закрыта архивистом-исследователем Александром Григоровым. Могу только сказать, что, как и полагалось в дореволюционной России, между купеческими династиями были очень тесные родственные связи. На уровне двоюродного родства братья Чесноковы были связаны с фамилией купцов Бирюковых (ст. Епифань, т.е. нынешний Кимовск); по жене Феоктисте Николай Алексеевич Чесноков породнился со знатной купеческой семьёй Завьяловых (г. Венёв); по своей дочери семейное древо переплелось с купцами Пушкарёвыми (Бобрик-Гора).
В 2016 году Елена Дик вместе со своим братом и матерью смогли проехать по историческим местам своей семьи. В Узловой они осмотрели здание военкомата и побывали в Торбеевке. В Кимовске программа выдалась более насыщенной: работники Кимовского краеведческого музея показали им всё, что сохранилось в городе и окрестностях и как-то связано с Чесноковыми. А это: бывший магазин Чесноковых – так называемый «красный дом», в настоящее время церковь во имя иконы Божьей Матери Утоли Моя Печали; жилой дом семьи, в настоящее время здание вневедомственной охраны; здание трактира-гостиницы, сейчас там городская полиция; здание бывшего кирпичного завода. Кроме этого потомки купеческой династии посетили местное Карачевское кладбище с развалинами старинной Иверской церкви. Здесь у Чесноковых был свой фамильный участок. К сожалению, ничего до наших дней не дошло. Эта поездка освещалась в СМИ города Кимовска. Несколько репортажных фотографий, сделанных Еленой Дик:

Потомки Н.А. Чеснокова у исторического здания своего предка в Узловой

Бывший магазин Чесноковых, сейчас церковь в Кимовске

Подвал в бывшем магазине Чесноковых из шлюзового камня

Жилой дом Чесноковых в Кимовске

Здание бывшего кирпичного завода Василия Чеснокова в Кимовске

Развалины кладбищенской церкви в Карачево

И последнее на сегодня. Я в 2016 году планировал создать большой материал по всей этой истории, согласовать его с Еленой и опубликовать. Жизнь распорядилась так, что некоторые серьёзные проблемы этому помешали. Сейчас я уже не могу многое восстановить, ни в памяти, ни в документах, т.к. кое-что было просто утеряно на электронных носителях. Поэтому, чтобы не возвращаться уже к этой теме, я хочу подвести некоторые финальные (а может и промежуточные, кто знает?) итоги.

Потомки Чесноковых увезли с собой кленовые саженцы из Заварзинских мест

В своих воспоминаниях доктор с.-х. наук, профессор Михаил Иванович Болдырев называет барскую усадьбу в Заварзино Чесноковской. Я считаю, что это верно только отчасти. Изначально поместье принадлежало помещичьей семье В.А. Заварзина. М.И. Болдырев также упоминает, что у Чеснокова была ещё усадьба в Супонево. Я думаю, что это тоже не совсем верно. В Супонево у Н.А. Чеснокова был хозяйственный двор с мельницей.

Мельница в Супони

Барская усадьба находилась рядом, в Хитрово (в советское время РКШ – районная школа по подготовке работников сельского хозяйства, позже - общежитие для приезжих). Изначально она принадлежала помещичьей семье А.А. Заварзина, который долгое время был председателем ЦПП Троицкого храма в Супонево. С какого-то времени по каким-то причинам в документах упоминание про братьев Заварзиных исчезает, а появляется в их владениях купец Николай Чесноков, который, в частности, становится и новым церковным старостой. Это как в «Вишнёвом саде» А.П.Чехова – в помещичьей России на смену патриархальным авторитетам идут новые предприимчивые люди. По моему мнению, основные Заварзинские активы и перешли Н.А.Чеснокову. Возможно, когда-то я найду этому документальное подтверждение. А пока послушайте небольшое интервью Николая Генриховича Цинделя, которого мой друг Сергей Ожогин пригласил побродить по некоторым историческим местам и поделиться тем, что он помнит и знает.

Рассказ Н.Г. Цинделя

Скачать

Узловая. Сохранившиеся дубы из рассказа Н.Г. Цинделя

Люди, интересуйтесь, спрашивайте, узнавайте у тех людей, которые что-то помнят и знают из истории родных мест. Никто не вечен, но наша память позволяет сохранить самое ценное – нашу историю для наших потомков. Постарайтесь успеть. Несвоевременность – вечная драма, помните это!

По теме — УТРАЧЕННАЯ ЖЕМЧУЖИНА САДОВО-ПАРКОВОГО ИСКУССТВА

План разгрома Чистяковской группировки противника

foxrecord — Mon, 22 Feb 2021 09:35:11 GMT

Я постоянно возвращаюсь в своих краеведческих поисках в зиму 1941-42 гг. Министерство обороны рассекречивает и оцифровывает всё новые и новые документы Великой Отечественной войны. Пожелтевшие листочки донесений, выцветшие оперативные карты позволяют без посредников, без лишнего пропагандистского шума окунуться в ту страшную эпоху, когда человеческая жизнь не стоила абсолютно ничего, когда никто не знал, — что оно там дальше будет? Но каждому приходилось делать свой выбор. Одни ломались и шли в услужение оккупационной власти, другие — сотнями, тысячами отдавали свои жизни, выполняя не всегда грамотные, обоснованные приказы, третьи эти приказы отдавали, получая награды и внеочередные звания, или пулю военного трибунала.

На территории нашего города и его предместий с декабря 1941 года и до начала весны 42-го происходили локальные боевые столкновения, начало которым дал документ, имеющий название: «План операции по разгрому Чистяковской группировки противника». Позже итальянцы назвали эту операцию «Рождественская битва», поскольку сдвинувшиеся сроки её начала как раз выпали на католическое Рождество. Я уже неоднократно писал и выставлял документы и воспоминания обеих противоборствующих сторон (ссылки в конце этого материала). Буду делать это и далее по мере накопления интересного архивного материала. Очень хотелось бы, чтобы мои изыскания были полезны учителям, преподавателям, а через них молодым людям, потому что, как мы это теперь видим, забывши ту войну — получишь новую.

План операции по разгрому Чистяковской группировки противника

Карта кликабельна

Полностью воплотить задуманное не получилось. Немецкая бронетехника и два пехотных полка, подошедшие из Алексеево-Орловки, внесли коррективы, которые оказались не в нашу пользу. В результате наши части отошли на свои первоначальные позиции и даже потеряли некоторые очень важные опорные пункты, как, например, высота 331,7 (курган «Острая могила»), за которую в январе 1942 года ещё будет немало пролито солдатской крови. У итальянцев оборона этой высоты получит отдельное название: «Ворошилово», по наименованию отделения местного совхоза.
На этом узком участке фронта CSIR (итальянский экспедиционный корпус) ещё потеряет 24 человека убитыми (из них 6 офицеров), 86 ранеными, 42 пропавшими без вести и 180 обмороженными. Но это ещё только будет. А пока, ещё в декабре, нужно было проанализировать причины, по которым сорвалось выполнение первоначального Плана. Всё это содержится в следующем документе:

Доклад о наступлении 136 стрелковой дивизии за период 25-26.12.1941 г.

Некоторые дополнения по тексту доклада.

Фамилии, озвученные в документе:
Дорожкин Павел Михайлович, 1919 г.р. — на тот момент командир 541 стрелкового полка, майор, убит 26.12.1941, с местом захоронения не всё так просто, я про это уже писал здесь.
Батьянов Иван Иванович, 1902 г.р. — на тот момент командир 733 стрелкового полка, ст.лейтенант, уже имел Орден Красной Звезды.
Буторин Николай Андреевич, 1905 г.р. — на тот момент командир батальона 733 стрелкового полка, лейтенант, уже имел Орден Красного Знамени.
Денисов Борис Александрович, 1920 г.р. — на тот момент командир батальона 733 стрелкового полка, лейтенант, погиб 25 января 1942 года, первичное место захоронения: Сталинская обл., Чистяковский р-н, с. Никишино, восточная окраина.

Ссылки на ранние материалы по теме:

Из архивных документов...
Итальянское знамя над Донбассом. Часть 2
ПО ДОРОГАМ ВОЙНЫ
Итальянское знамя над Донбассом

Названия улиц появились позднее, как и само название "Дубовка"

foxrecord — Wed, 13 Jan 2021 09:30:30 GMT

Воспоминания Валентины Подобед

Хотела бы добавить свои воспоминания. В Дубовке — тогда называли просто городок — мы с мамой и младшей сестрой поселились в апреле 1942 года. Городок состоял тогда из восьми двухэтажных восьмиквартирных домов: дома с 1 по 4 располагались по нынешней улице Островского, а дома 5 и 6 по улице Зои Космодемьянской, номера домов 7 и 8 — параллельно домам 5 и 6 по улице Панфилова. Но названия улиц появились позднее, как и само название "Дубовка". Эти дома были деревянными, из бруса серого цвета. Квартиры — все однотипные: трёхкомнатные с большим коридором, кухней, туалетом (с выгребной ямой), двумя кладовками и открытыми лоджиями из самой большой комнаты квартиры.

Когда маме-красноармейке (так тогда назывались женщины, у которых мужья были на фронте) предложили выбирать себе жильё, она ходила и выбирала комнату, где были целы стёкла, двери, и была исправна печь. Так мы поселились в четырнадцатиметровой комнате по ул. Панфилова, дом 8, где прожили до 1958 года. Из функционирующих помещений был ещё коттедж на две квартиры (для начальника и для главного инженера шахты № 8), называвшийся итээровским, и барак напротив дома №7 по ул. Панфилова, в котором жили москвичи-метростроевцы. В отдельных квартирах тогда никто не жил. Много комнат оставалось неприспособленными для жилья. Не было водоканализации, за водой какое-то время ходили в лощину по направлению к 6-ой шахте.

Улица им.Зои Космодемьянской; 1947 год

Ещё совсем недалеко был фронт, и мы часто видели осветительные ракеты, которые навешивали фашисты, чтобы виднее было бомбить Узловскую станцию. От городка к 8-ой шахте вела даже не дорога, а тропинка между луговиной и посевами. На полпути к Сычёвке располагалась электроподстанция. Вскоре в посёлке стало появляться много новых жителей. Взрослых мы почти не видели: были старшие дети с младшими, младших носили на закорках. Если хотелось поиграть, сажали их прямо на землю. Перед бараком метростроевцев простиралась яма (а, может, это был просто кювет по проекту), в которую вытряхивали солому из старых спальных матрацев. Так вот одним из любимых развлечений было: сажали малышей на край этой ямы и прыгали в эту солому. О санитарном состоянии, при отсутствии воды и занятости взрослых, можно только догадываться.

П.И. Дубовский — управляющий трестом "Щербаковуголь"; 1947г

Летом 1942 г. при шахте №8 была организована площадка для детей, где они утром собирались у столовой восьмой шахты, завтракали, потом шли в сычёвскую лощину на подножный корм (щавель, анис и пр.), а далее в столовой обедали и расходились по домам. К концу лета в городок приехали семьи шахтёров-донбассовцев. Появился детский сад. Разместили его в шестом доме на первом этаже в первом подъезде в угловой квартире. Первой заведующей детского сада была Андреева Надежда Степановна, первым поваром — Горбань тётя Варя и первая воспитательница — очень красивая сероглазая Елена Ильинична. На новогодней ёлке она у нас была Дедом Морозом. К зиме детский сад перевели в одну из квартир итээровского дома. Позднее в этом доме была размещена детская музыкальная школа.

Майор Малышев — начальник Дубовской спецкомендатуры; 1947 год

Вскоре в посёлке были организованы две зоны за колючей проволокой. Одна размещалась на территории домов 2 и 4, ограждённая от посёлка проволокой в один ряд. Там поселили немцев Поволжья (мужское население). Вторая — в квадрате между улицами Панфилова, Советской, Шахтёра и части Островской, впритык к первой зоне. Только эта зона была уже обнесена тройным проволочным ограждением с вышками для вооружённой охраны по углам квадрата. Второй подъезд дома №5 теперь занимала воинская часть, охраняющая зону немецких военнопленных. Из окна нашей комнаты было видно, как из того барака, где жили метростроевцы, теперь выходили красивые тёти (военнопленные), которых под конвоем водили на работу в подсобное хозяйство, располагавшееся на землях правее Сычёвки и электроподстанции.

Деревня Ореховка Узловского района; из семейного архива Татьяны Юрчиковой-Лозан

Население посёлка быстро увеличивалось, прибывало много эвакуированных из оккупированных мест, очень быстрыми темпами шло строительство бараков под жильё, больницу, школу, клуб. Даты, имена и события вспоминаю по событиям из своей жизни. Городок разрастался вокруг уже сформировавшегося комплекса построек и двигался в направлении 8-ой шахты и деревни Гудаловки. Впритык к зданиям подходили поля и луга со стороны шестой и седьмой шахт.

В августе 1943 г. нам в детском саду устроили прощальный утренник. Выпустили четырёх человек: двух мальчиков (Толю Андреева и Юру Василенко) и двух девочек (Зину — фамилии не помню — и меня). Каждому из нас подарили холщёвую сумку через плечо (вместо портфеля) и букварь. Провожали нас трогательно, был подготовлен песенно-стихотворный монтаж, аккомпанировал нам на баяне пожилой дядя Люк из поволжских немцев.

Семья трудоармейца Рейм Андрея Кондратьевича; Дубовка, конец 50-х;
из семейного архива Э. А. Вильдейс

В первый и начало второго класса мы ходили в Высоцкое через промплощадку 8-ой шахты и дальше по грунтовой дороге вдоль открытого поля до самой деревни. Сейчас не могу себе представить, как бы я смогла отпустить своего ребёнка в темень, холод и такую даль по практически бездорожью. А мы бегали стайками, и казалось, что так и надо. Было холодно, голодно, темно, но весело. В это время уже отстроили больницу в бараке по Панфилова: в одной половине барака была сама больница и поликлиника (вход с торца здания от ул. Щербакова), а во второй половине жили семьи медицинских работников. Первым хирургом был Королев, пользовался авторитетом у населения, похоронен на кладбище в Высоцком.

«Сталинское знамя» от 25 марта 1945 года

В первом классе с нами училась падчерица нач. лагеря военнопленных Папшева Зоя, озорная, очень компанейская симпатичная девочка. А в октябре 1944 г. в городке начала свою работу школа №3. Помещалась она в бараке на углу улиц Советской и Зои Космодемьянской и занимала половину барака, вход — со двора в середине барака. В школе было две классные комнаты и ещё одна большая комната с буфетом, в котором выдавали хлеб и конфету с чаем. Здесь же проводились уроки физкультуры и праздники. Первым директором была Женко Анна Александровна, которая перед этим жила в посёлке при шахте №6, на квартире у Мальковских. Валя Мальковская училась со мной во втором классе. Анна Александровна ещё вела наш второй класс и во вторую смену — четвёртый.

А.А.Женко с сыном Володей; 30-е гг. Из архива В.М.Женко

9 мая 1945 г. мы за гостинцами ходили уже в новое школьное помещение — барак по ул. Горького. В летний период в помещении этой школы был организован оздоровительный лагерь. Во всех классных комнатах были поставлены кровати. В субботу детей отпускали домой для банных дел. В понедельник все возвращались к завтраку. Детей собиралось много, приходили из пришахтных посёлков. Гулять ходили на луг в лощину, в кусты почти под шахту №7-бис. В этом помещении мы проучились третий и четвёртый классы. А в пятом, шестом и две четверти седьмого мы, т.е. наш класс, уже учились в бараке по улице Островского, с левой стороны, если идти к шахте №7-бис. Все эти бараки существуют до сих пор.

Новый 1950 год мы праздновали в новой двухэтажной школе, построенной по типовому проекту. Она тоже, правда, уже немного изменённая, с пристройками, функционирует до сих пор. Остальные помещения используются в качестве жилья.

«Сталинское знамя» от 25 марта 1945 года

Клуб тоже был в бараке, рядом со школой, на углу улиц Горького и Островского. До постройки типового здания школы все большие школьные мероприятия проводились в помещении клуба. При клубе существовала библиотека, работали разные кружки самодеятельности. Среди руководителей был немец Поволжья Борис Адольфович (фамилии не помню), эвакуированная из Воронежа балерина Александра Васильевна, которая вела драматический и танцевальный кружки, реабилитированный военнопленный Борис, Иван Петрович Борозенцев — баянист, аккомпанировал солистам, руководил хором.

Из группы в Facebook

Когда в посёлке открылась школа, дети в наш второй класс пришли разновозрастные, иные — на 4-6 лет старше нас. Тогда обязательным было четырёхклассное образование, и из великовозрастных многие после 4-го класса ушли работать. После А.А. Женко директором школы некоторое время был бывший военнопленный Пяткин Михаил Тимофеевич (сначала работал проходчиком на шахте №7-бис). Дети его очень любили. Он, кроме директорства, преподавал русский язык и литературу. Но это был больной, сломленный человек, и его вскоре отстранили от директорства. Ему на смену директором был назначен Сальников Александр Алексеевич, преподававший ещё историю. При нём наш класс в 1953 году закончил школу. Это был второй выпуск 3-й Узловской (так она теперь называется) школы.

Учителя Дубовской школы; 1947 год; из архива В.М.Женко

Заканчивали её всего 15 человек. Девочек было шестеро: Абакумова Нина и Луганская Надежда (из посёлка при 6-ой шахте), Месяцева Алевтина (из пос. при 11-ой шахте), Дивнова Лилия, Панасенко Валентина и я, живущие в Дубовке. Из девяти мальчиков только двое — Иван Комарчук и Иван Скрипкин — жили в Дубовке. Виктор Лихотин и Анатолий Козлов — из посёлка при 6-ой шахте, Александр Крюков — с шахты №7-бис., Владимир Скрипник — из посёлка при шахте №5, Эдуард Иошко — с шахты №11, Владимир Шлеенков и Анатолий Подобед — с 9-ой шахты. Все ребята приезжие по разным причинам: кто к отцам-военнопленным, кто эвакуировался с родителями на восстановление шахт. В нашем классе на третьем году обучения учились Галя Шелудченко — дочь нач. лагеря немцев Поволжья и Эля Малышева — дочь уже другого нач. лагеря немецких военнопленных. Как-то не осталось в памяти, когда были расформированы зоны. Но я знала по школе многих детей, приехавших к папам-немцам Поволжья. Старше нас на 2 года, учился очень серьёзный мальчик Гейзе, на класс ниже училась Шаль Валентина, с моей сестрой учились Леночка Шафрик, Петя Дрэйлинг, Катя Блок.

Оборотная сторона «Свидетельства о рождении» немцев Поволжья
с пропиской на ул.Островского 17; из семейного архива Э. А. Вильдейс

В 1953 году я поехала учиться в Москву, а в 1959 году уехала из Дубовки совсем. Но наездами бывала там довольно часто и до сих пор поддерживаю связь с В.М. Женко, который приехал в Дубовку после фронта, преподавал у нас в пятом классе рисование и физкультуру и был в нашем 5-А классе классным руководителем. Вот, пожалуй, и всё, что я могла бы рассказать о Дубовке. Доброго вам всем здоровья и всяческих успехов в жизни, дорогие мои незнакомые земляки-дубовчане!

По материалам газеты «Знамя»

* * *

Ещё несколько архивных фотографий из истории пос.Дубовка:

Сотрудники Дубовского суда; 1956 год; из фондов Узловского художественно-краеведческого музея
* * *

1 сентября 1958 года. Митинг, посвященный открытию в здании бывшего треста «Щербаковуголь»
новой семилетней школы № 18; из личного архива Тютюйник Людмилы Валадимировны.
* * *

Скорая помощь у новой Дубовской больницы; 60-е; из семейного архива Вячеслава Жарликова
* * *

На Первомайской демонстрации; из семейного архива Татьяны Юрчиковой-Лозан
* * *

«Сталинское знамя» от 14 ноября 1948 года
* * *

«Сталинское знамя» от 26 ноября 1948 года
* * *

«Сталинское знамя» от 15 июля 1949 года
* * *

«Сталинское знамя» от 3 августа 1949 года
* * *

Дубовка в 1948 году. Газета «Сталинское знамя».
Фотография кликабельна.
* * *

Дубовка в 1955 году. Газета «Советская культура» от 30 августа 1955 года.
Фотография кликабельна.

PS— ещё материалы по теме:
Беседы с В.М. Женко. Часть 1
История посёлка Дубовка
В поисках лагерей НКВД. Дубовский лагерь на ул.Островского
В поисках лагерей НКВД. 8 шахта
Шахта №6. Так было